Если желания не сбудутся

Все это Виктор добыл в супермаркете, куда наведался с целью договориться о кормушке с просрочкой, потому что ему нужна была именно просрочка, для его прикрытия свежие продукты значили провал, а так — ну, нашел в мусорном баке за супермаркетом, туда часто выбрасывают, и пришел на кладбище поесть, чтоб не отняли другие такие же бездомные граждане.

Знакомый начальник охраны покивал головой — он-то понимает, зачем это надо, отчего же не помочь бывшему коллеге. Обещал всецело содействовать.

А пойло в бутылке Виктор сделал собственноручно и знал, что может употребить его без риска для жизни.

И вот когда он со всем этим скарбом расположился между могилами, всем своим видом давая понять, что собирается пообедать чем бог послал, нарисовался кладбищенский абориген, представившийся Вольдемаром, и Виктор великодушно предложил ему разделить трапезу. Вскоре к ним присоединился еще один отщепенец — Палыч, худой мужик лет пятидесяти, с длинным носом и хищными темными глазами. И они вместе раздавили бутылочку, закусывая принесенной Виктором снедью, а потом новые знакомые внесли в общую трапезу и свой вклад в виде пачки крекеров и горстки слипшихся карамелек.

— У нас тут, брат, порядок. — Палыч, сыто рыгнув, довольно прищурился. — Чужие тут не ходят, но если хороший, душевный человек, то отчего же не посидеть вместе? Жизнь — она такая сволочь, не успеешь оглянуться, а уже и в яму пора, а нам вот даже яма индивидуальная не положена, и уж точно не на этом кладбище.

— Какая тогда уже разница.

— Не скажи, брат! — Вольдемар почесал голову и значительно крякнул. — Вот я бы хотел, чтоб меня, значит, похоронили тут. Нет, не прямо на этом месте, а вон там, в самом дальнем конце кладбища есть местечко — тихо, старые деревья шумят, и захоронения старые, и все больше детвора — вот мне бы туда, в тишине, среди ангелов…

— Что тебе делать среди ангелов! — Палыч зло блеснул глазами. — Детские кварталы даже самые беспредельщики-металлисты не трогают.

— Так я не тащить оградку хочу, коллега, а найти там последнее пристанище… — Вольдемар вздохнул. — Чистоты хочется, одна грязь кругом, глаза бы не глядели…

— На кладбище не бывает чистоты, смерть — грязное дело. — Палыч поморщился. — А то ты не знаешь, как иной раз несет, когда хоронят в родственной могиле, да неглубоко зароют, поленятся раскопать.