Есть ли жизнь после отбора?

– Вообще, у меня с собой корзинка с вином и фруктами, – задумчиво произнес Кристоф. – Я не знал… Ничего не знал о связи Окраин с Бликующей Пещерой. Хотел поговорить.

– О чем? – Я бездумно опустила голову на его плечо.

Бабочки, выбравшие кувшин, изменили его – теперь он был прозрачен, пузат и с куда более широкой горловиной. Один в один как тот, что стал жертвой детского любопытства.

Вот только в том сосуде были совсем не бабочки, а белоснежная пыльца. Пыльца, которую мастер Дейтор призывал к себе выверенным движением ладони.

– О разном. – Он повернулся, чуть сдвинулся, и я соскользнула к нему в руки.

Теперь он сидел ровно, а вот я полулежала у него на коленях.

Глупое, глупое сердце пустилось вскачь. Я смотрела на его сосредоточенное, серьезное лицо и никак не могла отвести взгляд. Отсветы мягко скользили по его коже, обрисовывали каждую деталь, и… У меня просто не оставалось сил, чтобы отстраниться, чтобы принять благопристойную позу и продолжить диалог так, будто ничего не случилось.

– Нас многое разделило, – Кристоф немного наклонился, и моих губ коснулось его теплое дыхание, – но я хочу, чтобы ты знала: моей женой станешь либо ты, либо никто.

– Кристоф!"

"– Это не шантаж, – он не позволил мне вырваться, – это просто факт. Ты невероятна, ты перевернула мою жизнь с ног на голову до того, как это сделали заговорщики. В тебе столько жизни, столько яркого цвета, столько преданности, что я эгоистично хочу присвоить себе все это.

Он наклонился еще ниже и практически уперся своим лбом в мой:

– Я знаю, что ты никогда не оставишь баронство. Но здесь традиции играют за нас: у супруги Правителя нет никаких обязанностей перед страной.

Прикрыв глаза, я пыталась справиться с сумбуром в голове. Кристоф… Он… Мы можем быть вместе? Полноценно?

– Я не сказал главного. – Кристоф отстранился и как-то странно, неловко потянулся.

А через мгновение меня пронзило паникой: его вены стремительно наливались сапфировым светом.

– Спроси, чьими руками была создана туфелька на акронитовом камне? – Кристоф грустно улыбнулся. – Подвеска, которую ты надела лишь раз.

– Чьими руками была создана туфелька на акронитовом камне, – повторила я без вопросительной интонации.

– Моими, – легко ответил Кристоф, и линии на его коже побелели.

– Зачем?!

– Затем, что я не позволю тебе затеряться в сомнениях, – твердо произнес он и усмехнулся, – раз уж у меня есть такой козырь.