Это несерьёзно

На каждом вторжении выдыхает сам и отправляя в рай меня.

Это не секс, а кайф чистый и концентрированный. Демьян меня берет так быстро и жадно, что горю от осознания собственной красоты и желанности. От того, что женщиной себя чувствую, как, наверное, впервые в жизни. Его жесткие движения выбивают душу, мысли, разум, освобождая что-то внутреннее, животное, истинное. Дикие-дикие звери.

Оргазм в этом первобытном удовольствии зарождается внезапно. Внутри все сжимается до боли, а затем — череда резких спазмов, таких сильных, что разбиваюсь вдребезги.

Тепло волнами по телу катится, а там внизу — безумное удовольствие. Снова и снова. Словно тела лишь для этого созданы.

Обнимаю Демьяна, прижимаюсь к нему, стремлюсь слиться каждой клеточкой. Слишком хорошо, слишком для меня. Почувствовав, что Дёма отстраняется, я лишь сильнее льну. Не могу его потерять, не в состоянии.

— Крис… птенец… Девочка… — шепчет. — Не могу больше. Дай и мне.

Он на грани. На грани того, чтобы кончить со мной.

От этой мысли вновь швыряет в небо, я безумно хочу, чтобы ему было классно. Так классно, как никогда и ни с кем.

Демьян резко выходит, сжимает член и по моему животу ударяют теплые брызги. Он кончает, а меня потряхивает от зрелища и запаха. Он низко стонет, его рука движется по стволу резко и быстро, синхронно с бедрами.

Демьян плавно замедляется. Потом обнимает меня и утыкается в шею — потный, любимый, мой. А я умираю, просто умираю под ним, принимая случившееся и его наслаждение.

Закутываясь в то, что чувствую. Улыбаюсь. Живу.

«Я его люблю», — эхом раздается в голове.

Через минуту Демьян отрывается от моей шеи и приподнимается на локтях. Мы заглядываем в глаза друг другу, стараясь прочесть мысли.

Я люблю его! Так сильно сжимается сердце.

Главный вопрос зависает в воздухе: стоит ли нам извиняться за эту бешеную, спонтанную близость? Стоит ли каяться?

— Ты как? — спрашивает Демьян.

— Хорошо. Классно, — шепчу.

 — А ты?

— Я рассчитывал, — говорит он, — что нам не понравится, мы посмеемся над вспышкой похотливого безумия и вернемся к прежнему формату.

— И? — приподнимаю брови.

— По ходу, я влюбился.

Улыбка широко растягивает губы, я демонстративно усмехаюсь, почувствовав себя самой красивой на свете. Баженов тянется целоваться, я отшатываюсь. Он тянется снова, я отворачиваюсь и смеюсь, дразня его.

Прижимаю палец к его губам, Демьян тут же его целует.