Это случилось осенью

Всеми силами она противилась браку дочери с Маккеной. То, что Алина счастлива в замужестве, ничего не значило для графини, она была искусная лицемерка и не стала бы возражать, если б у дочери была тайная связь с Маккеной. Но выйти за него замуж! Такого оскорбления графиня не могла простить.

— Я думал, вам сразу же захочется почитать, что пишет Алина, — продолжал Маркус, подойдя к матери.

Он протянул письмо и с некоторым злорадством принялся за ней наблюдать. Лицо графини вытянулось от неудовольствия, лежащие на коленях руки не шелохнулись.

— Почему бы вам просто не рассказать новости? — предложила она сухо. — Ясно ведь, вы не уйдете, пока не расскажете.

— Очень хорошо — Маркус убрал письмо обратно в карман. — Поздравляю, миледи. Вы стали бабушкой Леди Алина родила здорового мальчика Его зовут Джон Маккена второй. — И с некоторой долей сарказма добавил: — Вы сможете вздохнуть с облегчением. Мать и младенец чувствуют себя хорошо.

Краем глаза он заметил, как недоуменно переглянулись между собой сестры Боумен.

— Как мило, что отцом первенца моей старшей дочери стал наш бывший конюший, — кисло заметила графиня. — Уверена, он наплодит кучу отпрысков. Жаль, у нас все еще нет наследника, которому достанется графский титул. Полагаю, это на вашей совести. Принесите известие, что вы обручились с девушкой хорошей крови, Уэстклиф, вот тогда я буду довольна, а пока я не вижу никаких оснований для радости.

Слушая злобную тираду по поводу ребенка Алины, Маркус хранил непроницаемое выражение лица. Потом она заговорила о наследнике, которого он должен обеспечить. Маркус с трудом сдержался, чтобы не наговорить колкостей. Настроение у него совсем упало. Тут он почувствовал пристальный взгляд Лилиан. Она смотрела на него понимающе, слегка улыбаясь. Маркус вскинул дугой бровь и поинтересовался:

— Вам что-то показалось смешным, мисс Боумен?

— Да, — ответила она тихо. — Я как раз думала, почему вы не бросились вон, чтобы немедленно жениться на первой попавшейся крестьянке.

— Как вы смеете! — воскликнула графиня. — Это наглость!

Маркус усмехнулся: «Какая дерзость!» Но ему стало почему-то легче. Он спросил с задумчивым видом, словно принимая идею Лилиан всерьез:

— Вы думаете, стоит?

— О да, разумеется, — уверила его Лилиан. Лукавые искорки плясали в ее глазах. — Марсденам не помешает свежая кровь. Я считаю, вашей семье грозит опасность — избыток чистой крови.