Это случилось осенью

Теперь он исследовал, ее рот быстрыми и хищными выпадами языка. Юбка Лилиан сбилась и стояла колом, мешая им теснее прижаться друг к другу. Извиваясь, как кошка, Лилиан сумела сунуть руки ему под сюртук. Они медленно перекатывались по ковру. Сначала он сверху, а она снизу, затем наоборот. Какая разница, кто где, пока их тела сплетены…

Лилиан была стройной и сильной. Она вжималась в него, гладя руками его спину. Такого возбуждения Маркус не испытывал еще ни разу. Он горел от желания. Ему нужно войти в нее, чтобы ощутить каждый уголок ее тела, ласкать, целовать ее…

Маркус почувствовал, что ему в спину упирается ножка стула, и это на время отрезвило его.

«В любую минуту в библиотеку могут войти, нельзя, чтобы нас увидели». Он вскочил, увлекая за собой Лилиан. Они так и стояли, не разнимая тесных объятий, а ее мягкие губы искали его рот. Маркус шепнул:

— Лилиан, пойдем со мной.

— Куда? — спросила она едва слышно.

Ее спина напряглась. Она поняла, что он имеет в виду. Спиртное притупило чувство меры, но не лишило рассудка окончательно.

Тонким горячим пальцем она провела по его щеке, пристально глядя ему прямо в глаза.

— К вам в постель? — шепнула она, и ее глаза увлажнились.

Он слегка кивнул, и она прильнула к нему, шепнув:

Губы Лилиан распухли от поцелуев. Она была вся такая нежная! Рот, язык… У Маркуса перехватило дыхание, когда он почувствовал, что Лилиан еще крепче прижалась к нему. Ему пришлось ухватиться за полку, чтобы не упасть. Хотелось проникнуть в нее как можно глубже, и поцелуев было уже недостаточно.

Он хотел почувствовать ее кожу, запах, бешеный ритм пульса, и чтобы пальцы запутались у нее в волосах. Ему представлялось, как ее обнаженное тело выгибается у него в руках, а ногти царапают спину. Он предвкушал пик наслаждения, когда ее внутренние мышцы сомкнутся вокруг его плоти. Он жаждал взять ее быстро, а потом медленно, еще раз грубо, и снова бережно. Тысячу раз. И каждый раз заново, с безмерной страстью.

Едва сумев оторваться от ее лица, он хрипло проговорил:

— Обними меня за шею.

Он подхватил ее на руки и прижал к груди.

«Если это сон, — думала Лилиан, — то он похож на явь. Все происходило с поразительной четкостью. Сон… конечно, это сон! Во сне можно делать все, что хочешь. Нет ни правил, ни обязательств. Только наслаждение».

Маркус раздел ее и разделся сам. Их одежда перемешалась в общей куче на полу. Он уложил ее на широкую кровать, где подушки были мягче облаков, на гладкую прохладную простыню.