Это случится не завтра

Она проходит дальше и оказывается перед позолоченной фарфоровой статуей – полноразмерной, разумеется, – покойного Майкла Джексона, ласкающего обезьяну. Один толчок, размышляет Ева. Один хороший, сильный пинок. А потом – грохот, изумленно разинутые рты, потрясенное молчание.

Она переводит взгляд. Темные волосы и орлиные черты лица.

– Вы англичанка. А с виду не скажешь.

– Правда? А в чем это выражается?

– Ваша… манера себя держать.

– Буду считать это комплиментом. – Она поворачивается и встречает веселый взгляд карих глаз.

– Буду считать это комплиментом. Меня зовут Клаудио.

– А я Ева. Так о чем вы говорили?

– Я говорил, что эта скульптура отражает человеческую природу.

– Разумеется. Взгляните на нее. Что вы видите?

– Поп-певца с обезьяной. Гигантская версия фарфоровых статуэток, которые когда-то покупала моя бабушка.

– Да, Ева, теперь я не сомневаюсь, что вы англичанка. Хотите знать, что вижу я?

– Уверена, вам не терпится рассказать.

– Приношу извинения, – говорит он. – Я вас задел.

– Нет-нет, вовсе нет. – Она касается рукава его рубашки, чувствует через ткань тепло руки. – Правда. Я просто… вспомнила одного человека.

– В некотором смысле. Но продолжайте. Рассказывайте, что вы видите.

– Что ж, я вижу человека, ужасно одинокого, отчужденного от других, его единственный товарищ – обезьянка Бабблз. Но в итоге даже Бабблз движется к новой жизни. И он не может оставаться в этой фантазии.

– Понимаю. – Ева подносит бокал к губам, но тот оказывается пустым. Она сознает, что уже захмелела, но… наплевать. Возможно, даже к лучшему.

– Эта скульптура говорит о мечте Майкла Джексона. Золотая вечность. Но она возвращает нас назад, к его реальной жизни – гротескной и грустной.

Некоторое время они молчат.

– Возможно, ваша бабушка была права с этими фарфоровыми статуэтками. Возможно, она понимала, что вещи, которые жаждешь по-настоящему, купить нельзя.

На Еву накатывает волна меланхолии, кружится голова, она пошатывается на каблуках, и по ее носу скатывается одинокая слеза.

– Теперь вы меня растрогали, – говорит она. – Вы невозможный человек.

– А у вас пустой бокал.

– Наверное, ему лучше таким и оставаться.

– Как пожелаете. Пойдемте полюбуемся видом с балкона. – Он берет Еву за руку – у нее екает сердце – и ведет через галерею к широкому пространству с мраморными полами и барочными зеркалами.