Это случится не завтра

За то, что я дерьмовая жена. За то, что не была здесь с тобой. За все.

– Но сейчас ты здесь. Проголодалась?

Он приготовил рагу. Свиная рулька, польская колбаса, белые грибы и ягоды можжевельника. Рядом с блюдом – две бутылки холодной «Балтики». Это в сто раз лучше, чем все, что она ела в Венеции.

– Я полдня проторчала в главном полицейском управлении и, когда уже вышла оттуда, поняла, что зря не спросила у них, где можно поесть. Копы всегда знают.

– А что – Ланс? Ты имеешь в виду, как мне с ним работалось?

– Работалось, гулялось…

– Лучше, чем я ожидала.

Отличные навыки уличной работы, но проблемы с социализацией, как у большинства старых агентов-оперативников. – Она пересказывает эпизод в ювелирном магазине и про «Ноэля Эдмондса».

– Да, но я просто хотела… – Она качает головой. – Расскажи про свою ступню.

– То есть лодыжку. Что сказали в больнице?

Нико пожимает плечами.

– Еще сказали делать упражнения, чтобы кость быстрее срослась.

– Нет, для них нужна ты.

– Так вот какие упражнения! – Она касается его лица.

 – Может, что-нибудь придумаем на завтрашний вечер?

– Начать можно и сегодня.

– Я абсолютно выжата. Да и у тебя усталый вид. Почему бы нам просто не посмотреть в постели какой-нибудь фильм? На твой выбор. А я пока приберусь.

– Полагаю, это можно устроить. Уложишь девочек спать?

Тельма с Луизой блеют и фыркают, когда Ева сгоняет их с дивана и отправляет на место. Она слышит стук ортопедического ботинка в спальне и вспоминает точеные загорелые ступни Клаудио в замшевых мокасинах с вышитым на них гербом семьи Форлани.

Клаудио, размышляет она, ничегошеньки бы в этих козах не понял.

Она достает из сумки телефон, вводит в поисковую строку «„Вилланель“, духи» и попадает на сайт парижского бутика «Мезон Жолио» на улице Фобур-Сен-Оноре. Много поколений этой семьи владеют парфюмерной фабрикой, и их самая дорогая линия под названием «Поэзи» включает в себя четыре аромата – «Кириель», «Рондина», «Триоле» и «Вилланель».

У всех одинаковые флаконы, но у первых трех лента на горлышке белая, а у «Вилланель» – алая.

Ева вглядывается в экран, и ее охватывает неожиданное вожделение. Она всегда считала себя абсолютно рациональным, чуждым излишеств человеком. Но рассматривая эту крошечную картинку, она ощущает, как основы начинают пошатываться. Последние события показали, что ее иммунитет к роскоши и чисто чувственным сторонам жизни не так силен, как казалось.