– Учись быть настоящей темной, выскочка, – съязвила тьма, вернув госпоже Недоучителю ее же реплику.
– Я видел эту дрянь однажды в женской башне, – выдохнул Валевски.
Оттолкнув разинувших рты магов, я вскочила и, все так же хохоча, уселась на широкий дубовый стол. Внутри, в животе, горело пламя, причиняя дикую боль. Проклятое зелье. Спрятавшись под маской своей тьмы, я корчилась в агонии.
– Сюрприз, сюрприз! – загоготала моя милая доброжелательная сущность. – А кому мы будем откусывать голову в первую очередь? А? О, Андрейка, в попе батарейка – местный дурачок! – Тьма захлопала в ладоши.
– А ты мамке рассказал, как на тушенку налегал? А в ней не рябчики румяны и не устрицы лиловы, а здоровое вымя коровы! – Сущность раздвинула руки в стороны, будто желая продемонстрировать размеры того самого вымени.
«Не наговаривай, – простонала я, – нормальная была тушенка».
– Хи-хи-хи! – вырвалось из моего рта.
– Что она несет? – Глаза старухи Валевски стали до неприличия круглыми.
– А ваш Андрейка скупал селедку и клал ее сырой на сковородку!"
"Трясясь в ознобе от боли, я все же оценила рифмованные шутки своей тьмы.
Ужас! Увы, не поэт она. Но все же молодец, не падает в грязь лицом!
А мне становилось хуже.
– Почему не действует зелье? – Элоиза трусливо отступала к двери. – На нем же проклятие!
– О, простите-простите! – Тьма развела руки в стороны, готовясь заключить присутствующих в объятия. – Забылась немножко. Так, кого отлюбить первым? Становимся в очередь! Только за сохранность жизни не отвечаю.
Хи-хи-хи!
Нафталиновая кошелка и вовсе за сердце схватилась.
– Андрэ, мальчик мой, что ты мне не рассказал об этой девице? Она же истинная темная ведьма. Истинная!!! Это не просто девка с каплей магии в крови и слабым сереньким даром, а ведьма!
– О да! Правильно лепечешь, старушенция. Видишь, какая я уникальная! – Сущность резвилась вовсю.
«Как бы не сдохнуть», – простонала я, боль в животе нарастала. Судорогой сводило пальцы, выламывало руки и ноги в суставах. Хотелось сжаться в комочек и зарыдать.
Тьма становилась гуще, плотнее, словно непробиваемый кокон. Она убаюкивала, жалела. Я ощущала это подсознательно. И от понимания, что я не одна, страх отступал. Кулон на груди то разогревался, то становился холодным как лед. Даже в окружающей меня тьме я видела мерцание голубого камешка.
– Вот как, – старуха оскалилась, – недооценила я тебя, человечка, в прошлый раз. Ну ничего, у нас будет время познакомиться поближе. Темная ты или нет, а зелье свое возьмет.
