Фанера Милосская

Пока один – ноль в пользу Полины, но мы еще посмотрим, кто кого. Я непременно отыщу девушку! Сдается мне, она великолепно знает, куда подевался Олежек.

Бог дороги лишил меня своего покровительства, и я попала в жуткую пробку – на МКАД произошла авария, движение встало намертво. Поэтому домой я вползла очень поздно, искренне надеясь, что наши квартиранты спят.

На кухне, на сковородке, как всегда, лежали котлеты. На сей раз они были абсолютно белые, словно вылепленные снежки. Есть хотелось до дрожи, и я, забыв о благоразумии, схватила один бифштекс и отправила его в рот.

Я плюхнулась на табуретку и увидела на столе лист бумаги.

«Штрафы» – гласила надпись наверху. Мне стало интересно. Что-то новенькое! «Опоздание к раздаче пайка – 10 очков. Неправильное построение – 15. Одежда не по форме (номера с первого по шестой носят ошейники постоянно) – 20».

– Лампа! – зашептал Кирюша, входя на кухню.

Я оторвала взгляд от объявления.

– Ты не спишь? Уже очень поздно. Что это такое?

– Не обращай внимания, – отмахнулся мальчик, – Степаныч чудит. У него собаки к мискам строем ходят. Завтра забирают Зему.

– Здорово! – обрадовалась я.

– Есть еще одна новость, – загадочно произнес Кирик.

– Плохая, очень плохая или ужасная? – предусмотрительно поинтересовалась я.

– В полдень я получаю машину «Чайка»! – завопил Кирик. – Ее прикатят прямо в наш двор! В обмен на Зему!

У меня отвисла челюсть.

– Хочешь сказать, что ты сумел выменять автомобиль?

– Да! – ликовал мальчик. – Финита, домик наш! Мария Мортман уже заказала билет на самолет.

– Такого просто не может быть…

– Ты ошибаешься. Кенгуру оказалась последним звеном в цепочке.

– Здесь все свои, – ответил Кирюша.

Степаныч моргнул и, сбавив тон, сказал:

– Все равно не положено. Ночью спят, днем разговаривают, исключений нет.

– Сами-то не спите! – не выдержала я.

– Во, – заворчал Степаныч, – дожили! С полковником спорим!

– Мы ночные дежурные, – заявил Кирик, – будем осуществлять обход территории.

– Хвалю! Выполняйте!

– Есть! – гаркнули мы с Кирюшкой, а в ответ из коридора послышалось бойкое тявканье Мули.

Степаныч развернулся и ушел.

– По-моему, Мулька ощущает себя настоящим сержантом, – захихикал Кирюша. – А Капа продолжает исчезать. Прячется, потом хоп, и вот она. Где сидит, вычислить невозможно.