Глазница заполнялась темной, как деготь, кипящей жидкостью. Пара золотых волосков ярко блестела в лунном свете.
— Моя девочка...
Тут же в ярости развернулся с мечом, однако из всей шайки только один отбивался, не успевая повернуться и прыгнуть в темные кусты. Воины Тревора, едва сорвалась стрела, не дожидаясь, куда она попала — терять нечего, ринулись на разбойников, а те, застигнутые врасплох, уже уверенные в победе, пали под свирепыми ударами, как овцы под клыками серых волков.
Фарамунд, выронив лук, лежал без движения.
На плече открылась рана, кровь вытекла жидкой струйкой и тут же свернулась черным комком. Глаза невидяще смотрели в небо.
Подошел Редьярд. Он тяжело дышал, темная кровь текла по мечу и светлой коже доспехов.
— Если бы он попал в Лютецию, — проговорил он, красивое лицо исказилось гримасой ярости. — Я бы его изрубил на мелкие кусочки!.. Сутки бы рубил...
— Удача, — пробормотал Тревор, — или он, в самом деле, был уверен?
Редьярд прорычал:
— Конечно же, удача! Нет на свете людей, которые смогли бы так.
.. Да еще в темноте!
Тревор покачал головой:
— Ты молод, Редьярд. А я видел страны, где стреляют лучше нас, видел страны, где плавают лучше нас, видел страну, где на конях лучше нас... Кто знает, откуда этот забрел?
Редьярд сказал недоверчиво:
— Он говорит по-нашему! И одет как простолюдин.
— Ну и что? Простолюдины есть в любой стране. В той, где стреляют из луков лучше нас, тоже.
Фарамунд простонал сквозь зубы. Тревор с уважением покачал головой. Все еще жив.
От такого усилия открылись все раны, но все еще дерется за жизнь. Сильный зверюга.
Тяжелые веки раненого приподнялись с таким усилием, словно он вручную поднимал два подъемных моста. В глазах были пустота и непонимание.
Тревор наклонился над раненым:
— Хороший выстрел, парень! Где научился так стрелять?
Фарамунд дико посмотрел по сторонам:
— Стрелять? Что такое стрелять?
Тревор хотел рассказать про удивительный выстрел, но посмотрел в расширенные глаза, вздохнул, махнул рукой и отвернулся.
Этому надо начинать рассказывать с сотворения мира.
Глава 2
Остаток ночи коротали у костров. С разбойников взять нечего, но двое все же сумели сменить растоптанные сапоги на чуть поновее. Кроме того, в отряде прибавились два меча, четыре кинжала, два крепких дротика с настоящими стальными наконечниками.
Подбрасывая в костер веточки, негромко переговаривались о раненом, его удивительном выстреле, после которого едва не умер. Тревор слушал, хмыкал.
