Да и молодой Редьярд умеет драться, его учили с пеленок.
Фарамунд рыкнул:
— Что вы мелете? Хотите сказать, что это они открыли ночью ворота? Перебили стражу и открыли ворота остальным? Дурость!
Громыхало возразил:
— Почему? Савигорд богат. Невероятно богат. Он мог уговорить Тревора передать ему Лютецию. Для Тревора очень важно пристроить ее так, чтобы она была в достатке и безопасности. А у Савигорда множество земель, деревень,
— Почему же тогда от него бежали?
— Это когда было!.. Люди меняются.
Увидели, что Свен — хуже Савигорда, а к Риму не проехать. Войны, грабежи, разбои... А ты, прости, но все-таки, это для нас, ты — вождь, рекс, конунг! А для них...
Фарамунд воскликнул в отчаянии:
— Но как? Как сумел ее достать Савигорд? Ведь он через реку не переходил...
— В тот раз. Но мог послать соглядатаев. Они под видом поселян побывали и здесь, все высмотрели, вернулись и доложили Савигорду. Тот собрал нужное число людей, выбрал время...
— Столько ждал?
— Одно дело — преследовать десяток всадников и повозку через лес, другое — достать ее из укрепленной крепости.
Свен хоть и пьяный дурак, но крепость — все-таки крепость...
Ему сунули в руки кувшин. Он машинально отхлебнул, терпкое вино обожгло рот. Озлившись, отшвырнул, черепки влажно звякнули.
— Где Унгардлик?
— Я здесь!
Унгардлик появился на середине двора под звонкий цокот копыт. Конь, такой же молодой и резвый, как и его седок, норовил ухватить за новенький сапог, Унгардлик отпинывался в морду, но тоже несильно, играя.
— Уже собрал отряд, — выпалил он торопливо. — Разошлю по три человека во все стороны!.. Так? Пусть ищут следы. А кто найдет, одного пусть пришлют за подмогой, а остальные будут преследовать дальше... Так?
Громыхало крякнул, Унгардлик все хватает на лету, опережает приказы вождя.
— Разошли по десять человек, — выкрикнул Фарамунд. — Слышишь? По десять! И скажи, что всякий, кто отыщет... всякому, кто найдет след или укажет...
словом, тот будет для меня самым дорогим человеком!
Пыль взвилась на месте, где только что перебирал точеными ногами конь. Звонкий перестук подков унесся как стрела, утих.
Со стен Люнеуса угрюмо и настороженно наблюдали, как с северной стороны леса выходят во множестве люди, усталые лошади тянут скрипучие повозки, следом сотни всадников гонят огромные стада отощавших коров и полудохлых овец."
"Испуганные поселяне толпами вливались в ворота бургов.
