Со стены видно было, как далеко-далеко по реке уходила крохотная ладья, похожая на жука-водомерку. Длинные весла загребали воду, словно лапки. Тоже знак, только еще не разгаданный.
В лесу еще лежал под прелыми листьями слежавшийся снег, но на открытых солнцу местах земля подсохла окончательно. Военачальники привели войско, Фарамунд угрюмо оглядел пополнение, распределил, кому где держаться, а еще через неделю сборов огромное войско выступило по направлению к югу.
Окрестные лорды смотрели на свирепое войско со страхом.
В глазах у каждого было желание, чтобы все ушли подальше и там остались. Живые или мертвые — неважно. Окраины Рима, как говорят, уже захватили готы, лангобарды грабят по всем землям Рима. Пусть и эти франки там поселялся. Те, которые уцелеют...
Фарамунд остановил коня на холме, а войско двигалось нескончаемым потоком. При виде рекса грозно кричали, били рукоятями мечей в щиты. Он видел, как молодые воины разводят плечи и выпячивают грудь, всячески стараются выглядеть огромными и страшными, пугающими.
Впереди войска двигался отряд тяжеловооруженных конников. У всех на головах блестели настоящие железные шлемы, доспехи у каждого из толстой кожи, за спинами круглые щиты, в руках длинные копья. Кроме того, у каждого на поясе с одной стороны короткий меч, с другой — боевой топор.
Этот отряд вел сам Вехульд, уже давно не разбойник, а грозный воин и военачальник, имя которого со страхом повторяют везде, где он проходил. В этом отряде все воины рослые, крепкие. Отборные головорезы, прошедшие огонь и воду, а теперь мечтающие добраться до самого Рима.
Второй отряд, целиком состоявший из пеших, вел не менее известный своей жестокостью Кобольд. Половина состояла из лучников, половина из копейщиков. Лучники перед боем выходили вперед, осыпали врага тучей стрел, а когда те бросали конную мощь на дерзких, вперед выступали копейщики и, уперев древки в землю, встречали недрогнувшими остриями налетающих коней. Если же на них шли такие же пехотинцы, против которых копья оказываются почти бесполезными, то копейщики либо сами хватались за мечи, либо подавали знак конному отряду Вехульда.
Нестройные орды вел повзрослевший воин из первых примкнувших к нему разбойников, Тонтиллур Синезубый, отважный, но безжалостный, и настолько угрюмый, что его сторонились даже его соратники. Он любил резать пленников на части и заставлял их есть собственное мясо. А еще улыбка появлялась на его мрачном лице, когда захватывал настоящих римлян и сажал их на колья.
