Дорога вывела из леса, пошла, петляя, до самого горизонта. Взору открылась бесконечная равнина, где ровными квадратами желтели пшеничные поля, где, несмотря на постоянные бои, грабежи, насилие, банды мародеров, все еще паслись уцелевшие стада, большой стаей шли к озеру гогочущие гуси. Солнце светило ярко, золотые поля блестели как золото, луга зеленели, чисто вымытые дождями. В небольшом озере, куда шли гуси, неспешно расхаживали цапли, с ленивым добродушием поглядывали на толстых лягушек.
Фарамунд не сказал ни слова, его конь отправился вдоль берега реки, а ближайшие военачальники, переглянувшись, последовали за ним.
На горизонте медленно вырастала огромная хмурая гора, похожая на спящего медведя. Проезжая деревни, видели, как встревожен народ, суетится, как пчелы в улье при отлете матки. По дороге в лес тянулись целые семьи: с женами и стариками, с детьми. В деревне бросали повозки, даже коней, в чаще все застрянет. Везде слышался плач: где тихий и печальный, где надрывный рвущий за душу вой.
К Фарамунду подъехал раздосадованный Громыхало:
— Тупой народ, эти галлы, — пожаловался он.
— Что так?
— В леса прячутся... Сколько ни говорил, что не тронем, все одно бегут.
Фарамунд равнодушно пожал плечами.
— Может быть, им не нравится и то, что грабим и насилуем? — предположил он.
— Так не убиваем же! — удивился Громыхало.
— Ну, когда на глазах насилуют его жену и дочерей, никто не ликует... К тому же у него требуют сказать, где закопал золото. Это помимо того, что уже увели со двора корову и забрали гусей.
Громыхало почесал в затылке:
— Что делать? Так всегда...
— Они знают, что мы не останется, — объяснил Фарамунд. — У них выбор: переждать недельку в лесу, но не ограбленным, или же остаться в деревне, но уже на нашу милость...
Все чаще на горизонте поднимались черные столбы дыма. Летучие отряды уходили далеко вперед. Дважды возвращались, сильно потрепанные. Фарамунд всякий раз направлял туда тяжелую конницу. Кто бы ни напал на его людей, должен быть наказан жестоко.
Пусть весть идет впереди его войска..."
"Лес, лес, лес... Дремучий, деревья в три обхвата, кора в наплывах, покрученные ветви опускаются до самой земли. Лесными тропками не пройти, приходится в обход, старыми римскими дорогами. Он помнил, какой благоговейный трепет охватил, когда впервые увидел дорогу, мощенную каменными плитами.
Римляне! Загадочные римляне, что в древности строили циклопические сооружения.
