Окрепло ощущение, что на этот раз за ним явился наверняка тот самый Старший... или Главный, о котором сказал умирающий оборотень. В узкие окна с жутким свистом ворвался узкий язык ветра. Фарамунд видел, как скрученный в кулак поток воздуха загасил светильники по всему коридору, а факелы затрещали, искры полетели снопами, как огненные мухи, один вывернуло из бронзового держателя и покатило по полу.
Фарамунд затоптал огонь.
Ослепленный, весь залитый трепещущим светом, он почти на ощупь двинулся вдоль галереи. От грохота раскалывалась голова, здание раскачивалось, камни скрежетали, доски под ногами визжали, лопались, наверх выстреливали острые края.
В глазах полыхнуло, он, ослепленный, прижался к стене. Перед глазами только чернота с цветными пятнами... А в этой черноте страшно горел целый огненный столб, что вместо молнии опустился с небес прямо на мраморные ступени перед дворцом!"
"Полетели шипящие, как от раскаленного в горне клинка, искры. Из огненного столба вышел человек! Фарамунд успел понять, хоть и смотрел сверху, что это массивный и крупный мужчина с длинными седыми волосами.
Массивные надбровные дуги, сдвинутый к затылку лоб, безобразно толстые губы, расплюснутый нос... и в то же время Фарамунд чувствовал, что такого величия и такой мощи не встречал ни у кого из живущих на земле!
Мужчина был в легком плаще, небрежно наброшенном на плечи, Фарамунд успел заметить атлетическое сложение незнакомца... если это не бог, то кто? — и в этот момент пришелец исчез в распахнутых дверях дворца.
Фарамунд в страхе огляделся. Шагах в пяти застыл Тревор, ручка ребенка тянется к его усам. Фарамунд сделал к нему шаг и остановился, как будто и его неведомое заклятие заставило окаменеть на ходу. Обнаженный меч он держал в правой руке, левую поднес к груди, а правую ногу чуть выдвинул, словно заснул в момент движения.
Дверь на галерею слетела с петель, словно щепочка. Движения неизвестного уверенные, властные, исполненные величия и того достоинства, что дается либо с рождения, либо вырабатывается долгими годами и даже десятилетиями абсолютной власти.
Фарамунд даже дышать старался едва-едва, чтобы грудь не колыхалась, а веки опустил, дабы чужак не уловил движения глазных яблок. Лезвие меча прижал к ноге, в руке бьется кровь, кончик меча слегка колышется в такт...
Незнакомец шел быстро, нисколько не скрываясь, не страшась застывших людей, только бросал на каждого короткий ищущий взгляд. Фарамунд видел теперь только приближающиеся ноги, затаил дыхание.
