Фараон Эхнатон

Об этом свидетельствуют твой лоб, и нос твой, и руки твои. Глаз у меня наметан, и я знаю, что такое кровь знатного человека.

Сеннефер выслушал купца и сказал:

— Чужеземец, я помню твое гостеприимство, твою щедрость Поверь мне: я мог бы ответить тем же, если бы не разрушили дом мой, если бы не преследовали меня отец и сын.Я ел песок на Синайском полуострове, добывая медь. Я кочевал в песках Рете-ну, спасаясь от гнева врагов моих.

— Неужели столь могущественны враги твои?

— Мои? — Старик горько усмехнулся. — Мановением мизинца уничтожают они все живое.

Их взгляд испепеляет растительность на земле. Дуновение ноздрей их повергает города во прах.

— Сильные, однако же, враги у тебя, Сеннефер, ничего не скажешь.

— И если ты видишь меня таким, как есть, — только потому, что я жив. А жив потому, что не умер. А не умер — ибо гнев питает меня. И месть в сердце моем твердит: «Ты должен жить, Сеннефер! Жить, чтобы отомстить!»

— Я много ездил, Сеннефер. Знаю земли, знаю воды. Те, что лежат далеко на Западе, и те, что — далеко на Востоке.

Как бы ни были настроены правители друг против друга, всем хочется торговать. Стекла из Джахи приводят в восторг женщин Кеми. Благовония с острова Иси пленяют прекрасных вавилонянок, чьи глаза с густой поволокой. Я купец — и предо мной открыты границы, и стражи не чинят препятствий.

— Еще бы! Еще бы! — проговорил Сеннефер. — Купец — человек уважаемый.

— К чему я это все говорю? — Тахура понизил голос. — Мне хочется послушать твою красивую речь, исполненную благородства.

Я знаю язык вашей страны. Но когда услышал тебя, я сказал себе: «Тахура, вот она, речь, которая достойна избранных».

Старик был доволен. Он улыбался. Человек очень слаб — с трудом противостоит лести. Даже самое крепкое сердце размягчается под действием хорошо взвешенных хвалебных слов. Только пирамида Хуфу противостоит лести, ибо она глуха.

Тахура молча кивнул.

— Чем хороши, чем неотразимы папирусы древних времен? Тебе их приходилось читать?

— Немного, немного, уважаемый, — проговорил скороговоркой купец.

— А я скажу, чем они хороши. — Старик воодушевился. Он плавно разводил руки в стороны и упирался ими в бедра. Движения эти как бы помогали ему яснее выразить мысль. — В древних свитках я нахожу Слово, которое светит мудростью само по себе. Звезда светит? Вот так же светит слово. Только помни: древнее слово! Тысячу лет тому назад люди не были глупее нас. Они мало говорили, больше думали. И в этом был свой резон.