Фараон Эхнатон

Дрожат по углам!

— И не нашлось ни одного?..

— Почему же? Нашлись! Только одни из них в воде, другие под землей, а третьи гниют в пустыне. Но есть еще…

— Молчащие. Стиснувшие зубы. Улыбающиеся через силу. Ожидающие.

— Как, и ожидающие, Сеннефер?! Чего же они ждут?

— Значит, трусливо ждут?

— Нет, не трусливо. Но ждут! Это рука Амона, карающая невидимым мечом.

Купец раздумывал над словами старика. В глазах его, которые темнее ночи, мигает красно-желтый огонь светильника.

«…Кто может подумать, что в этом государстве, где все подобно железу — от фараона до последнего воина, — где и слово, как железо, находятся люди, думающие иначе, мыслящие по-своему, живущие наперекор благому богу, да еще тайно грозящие ему?.

.»

Тахура не был поражен этим открытием. Он давно перестал поражаться. Глаза его привыкли видеть необычайное, а уши — слышать удивительное. Разумеется, среди сонмища людей всегда найдутся недовольные. Но разве этот парасхит, поселившийся в самом сердце империи, не есть явление поразительное? Тем более что он совсем не одинок… Почему же не поразит старика молния, исходящая из очей фараона? Где всемогущий семер Ахетатона, который знает, что делается даже на дне Хапи?

«…Надо мыслить, наподобие древних и мудрых.

Не надо торопиться. Терпение, терпение, терпение…»

Купец глядит на сморщенное лицо старика. На губы его, сжатые во гневе. И на глаза, острые, как стрелы. Нет, этот старик что-то знает. Он видит дальше, чем это кажется. И неспроста он обосновался здесь, на окраине.

— О Сеннефер, я внимательно слушал твои слова! Позволь задать тебе один вопрос, который исходит из моего незнания, непонимания и темноты.

— Ответь мне, Сеннефер: разве нити, связывающие воедино весь народ Кеми и его правителей, — не железные нити?

Старик ответил, не думая:

— Вот видишь, Сеннефер! — воскликнул купец, точно выиграл крупное пари.

— Что я должен видеть, уважаемый господин?

— Железные нити! Железное государство Кеми! Всемогущество фараона!

Сеннефер замотал головой, поднял кверху правую руку, словно требуя тишины и внимания.

И эдак таинственно усмехался. Его улыбка была едва заметна, она терялась в многочисленных складках, которых полным-полно вокруг губ. Старик глубоко вздохнул, как бы сожалея о том, что неправильно, совсем неверно понят.

— Господин, вот ты повидал белый свет. Ты плыл за солнцем на Запад. Ты шагал навстречу солнцу в далеких странах. Ты резал путь солнцу, путешествуя по своим делам с Севера на Юг и с Юга на Север.