Фараон Эхнатон

Долго мытарился, но верил. Верил в судьбу свою, которую предопределяют боги. Ему предназначена великая судьба, ибо Нефтеруф достоин ее. Пусть тьма окутывает его путь, пусть он пока унижен и принужден скрываться наподобие летучей мыши. Разве сильные не добьются своего? Разве не для них существует земля? Не для робких, но сильных, умеющих идти в потемках и находить свою дорогу…»

Он ждал ее слов. Что скажет эта прекрасная дама, запечатленная в гипсе и камне многих ваятелей?

Но в это самое мгновение вошел Ахтой — свежий, отоспавшийся, умытый.

Ахтой с радостью сообщил (точно об этом шел разговор только что):

— Наш учитель и начальник Джехутимес нашел черточку, которая оживила лицо ее величества. Он взял резец и провел маленькие бороздки в уголках губ. И живой камень — каким и было изваяние, вышедшее из-под его рук, — окончательно ожил. И кто бы ни посмотрел на портрет ее величества, не может не произнести похвальных слов.

— Это хорошо, — бесстрастно сказала его жена.

— Еще бы! Любимая наша царица как бы снова возведена на престол. На этот раз не жрецами, но ваятелями.

— Это так, — подтвердил Нефтеруф. — Я чуть было не выронил из рук сосуд с водой, когда увидел каменное изваяние, подобное живому существу.

За завтраком Ахтой продолжал восторгаться скульптурой. Однако она еще не окончена. Недостает царственной короны, которую мастерит Ахтой. Но пройдет время, и корона будет готова. Мир удивится мастерству Джехутимеса…

— Да? — обронила Ка-Нефер.

— Разумеется! — подтвердил Ахтой. Он поднял высоко кусок жареного гуся. — Я клянусь вот этим сладчайшим куском!

— До того ли сейчас царице, Ахтой?

Ахтой перестал жевать. Вопросительно уставился на Ка-Нефер. И сказал, обращаясь к Нефтеруфу:

— Она, как видно, совсем похоронила царицу.

Нефтеруф пожал плечами: это не его ума дело…

— Ты что-то хотел сказать, Нефтеруф?

— Я? Нет, ничего. И что мне говорить? Мое дело — маленькое: поди принеси воды! Помоги замесить глину.

— Слышишь? — обратился к жене Ахтой. — Наш гость, как видно, недоволен нами. Ему не терпится покинуть нас.

— Это правда? — Ка-Нефер сделала вид, что удивлена.

— Правда, но не совсем, — сказал бывший каторжник. — Мне хорошо здесь. И даже слишком. Это и служит причиной…

— Хорошее отношение к тебе — причина?! — вскричал Ахтой.

— Да.