Фараон Эхнатон

Если вдруг его величество пронюхает о нашем разговоре — Эйе, как всегда, окажется в стороне… Нет, как бы не так! Дай-ка я его помучаю…»

Хоремхеб отпил глоток вина:

— Меня беспокоит его здоровье…

— Меня тоже, уважаемый Хоремхеб.

— Нельзя ли убедить его величество, чтобы больше предавался отдыху, нежели государственным делам?

— Мне это не удалось. Попробуй ты.

«…Значит, молчишь, Эйе?.. Что же, попробуем с другого конца. Пощекотал тебя под мышками — ничего не вышло. А что, ежели попробовать пятки?..»

— Уважаемый Эйе, ее величество Кийа очень всем понравилась в день раздачи наград.

— Очень, очень! Она держалась с подобающим величием и очень даже скромно.

— Что же, Хоремхеб, скромности у нее не отнимешь.

— Она была неимоверно ярка в своем пурпурном одеянии, и золотой урей к лицу ей.

— Справедливо, Хоремхеб, справедливо.

«…Этот семер стоял чуть ли не у колыбели Нафтиты. И он вовсе не чужой старой царице Тии. И он приложил немалое усилие к тому, чтобы его величество стал тем, кем является сейчас. Он всегда соглашался с его величеством, при любых обстоятельствах, неизменно утвердительно кивал ему.

— Со всех сторон, уважаемый Эйе, я слышал одно: его величество сделал свой выбор! Его величество остановил свой взор на достойнейшей!

— Возможно, Хоремхеб, возможно.

— Родить шесть девочек и ни одного мальчика — это тоже никуда не годится! Несчастная Нафтита, уединившаяся в Северном дворце, должна понимать это.

— Разумеется, разумеется.

— Его величество день и ночь мечтал о сыне. Любя ее.

— Но сына так и нет…

— Его величество сделал свой выбор…

— Он сделал. Сделал свой выбор, Хоремхеб.

Эйе предложил гостю кусок поджаренного мясаг воистину львиный кусок: огромный, ало-коричневатый, чуть с кровью, исходящий дымком. У Хоремхеба разгорелись глаза, как у зверя, пересекшего Восточную пустыню.

— Клади, уважаемый Эйе, так и быть — клади.

Огромный слуга осклабился и по знаку Эйе ловким движением высвободил вертел. Мясо шлепнулось на огромное глиняное блюдо.

— Возьми себе этой заморской зелени. Ее привезли мне с острова Иси. Ее, говорят, хетты обожают.

— А чего только они не обожают?! — спросил Хоремхеб. — Они все сжуют. Как ни говори, а все-таки — азиаты. Хотя и чуть получше и почище этих жителей Ретену и вавилонян.

— Митаннийцы тоже любят зелень.