Фараон Эхнатон

— Это что-то страшное?

— Пустота, которая может поглотить всех нас. Пророчество, разумеется, не из самых приятных.

Сорру не сразу сообразила, что же такое может произойти.

— О какой пустоте ты говоришь, Тихотеп?

Как?! Надо еще и объяснять, о какой пустоте идет речь? А беспокоит ли ее что-либо, что не имеет прямого отношения к ее родине или любви? Например, судьба Кеми.

— Что? Что? — удивилась Сорру.

— Судьба Кеми, — повторил он.

— Милый, милый, — проворковала она, — ты меня путаешь с царицей.

Или с самим фараоном. Скажи мне: правда, ты спутал?

— Так, стало быть, ты не забиваешь себе голову подобной мелочью?

— Откровенно говоря, нет. При чем здесь я? С меня вполне достаточно моих забот. А я тебя не узнаю. Всегда такой веселый. А нынче? Послушай, Тихотеп: если не фараоном, то семером ты быть вполне достоин. А я подумала, что ты влюбился в какую-нибудь красавицу. Скажи: не влюбился? Поклянись, что нет!

— Неужели, Сорру, ты никогда не пытаешься заглянуть в будущее той страны, в которой живешь?

— Кто об этом просит меня? И кто я здесь? И какое имеет значение, заглядываю или нет?

У нее такое детски нежное, такое наивное выражение липа, что ему стало вдруг весело.

Он упал на ложе и беззвучно рассмеялся.

— Что с тобой? — сказала она. — Чему ты теперь смеешься?

— Просто так… Или ты очень умна?.. — Он осекся.

— Или… Продолжай… Договаривай, Тихотеп.

— Правда? Ты так уверен в этом?

— Совсем не уверен.

Я задаю вопрос. Или — или?..

— Пусть буду дурой! Мне это все равно. Лишь бы любил меня! Когда я люблю — только люблю! Я забываю о невзгодах. Мне кажется, что я счастлива.

Ну, что ей сказать? Ведь известно же: женщины что зелень, растущая на лугах. Траве нужны соки, нужны свет и тепло солнца. Может быть, еще и чириканье птиц. А до остального ей нет никакого дела. Любовь для женщины — все. Она не может без любви. С любовью она вынесет любые испытания. Посади ее с милым на пустой кораблик, и она поплывет в Та-Нетер.

А то и еше дальше! А Западная пустыня? Разве она преграда для влюбленной женщины, сердце которой притягивается другим сердцем?

— Послушай, Сорру, есть в жизни вещи, которые важнее любви?

— Не знаю. Может, ты назовешь, что именно важнее?

— Государственные дела, например.

— О них заботится фараон.

— Вот видишь! — заключила Сорру. — Есть кому подумать о делах государственных.