Фараон Эхнатон

— Не все, говорю, сказал. Где же ее гнев? Где ее друзья — явные и тайные? Они молчат?

— Учти: до поры до времени. Они замкнутся, уйдут в себя, прикусят языки. Но только на время. Их час пробьет!

Звезды описывают неведомый путь, точно нарисованные на огромном блюде. Они прочно привязаны друг к другу. Их союз нерасторжим. И это медленное вращение небесного свода привлекает внимание обоих собеседников.

— Ты видишь — звезды! Они на небе горят вечно. Их свет будет виден вечно. Представь себе, что так же вечен был бы царский двор со всеми царедворцами…

— Даже не заикайся об этом.

! Одна подобная мысль может помрачить человеческий разум!

— Верно говоришь, верно. Стало быть, двор не вечен. И фараонова жизнь имеет начало и конец.

— Имеет, имеет, к нашей радости!

— А раз это так, то не надо пренебрегать ни одной перестановкой в созвездии дворцовом. Кийа и Нафтита — пусть при этом же фараоне — не одно и то же! Непременно, непременно что-то изменится. Пусть незначительное, едва заметное, но изменится! И вот тогда решай, как быть.

Сейчас Нафтита усердная помощница фараона в делах государственных. А какой будет Кийа?

— А что же делать мне? Сидеть сложа руки?

— Но прежде надо удостовериться…

— Наше счастье в том, что люди — миллионы людей — равнодушны к тому, что делается во дворце.

— Нет, они не равнодушны. Их просто никто ни о чем не спрашивает. Люди как скоты: работают, пьют, едят, спят, размножаются, умирают. Дворец для них недосягаем, а власть фараонова слишком сильна.

— И все-таки люди есть люди.

Их слово есть слово. Даже тайные проклятья их страшны.

— Поговорим о Ка-Нефер!

Она там. За стеной. Со своим молодым и сильным мужем. Они, кажется, о чем-то все еще шепчутся. А может, целуются? Вот скрипит половица под их циновкой. Раздается легкий вздох. И кашель. Мужской кашель… Она говорит. Она что-то говорит. А он молчит. Только половица поскрипывает…

— Наверно, все-таки я дал маху…

— Это сегодня, что ли?

— Когда она протягивала свои ноги к твоим чреслам?

— Ноги, которые пахли ароматичными маслами?

— Которые ты отверг?

— Ты имеешь в виду ноги?

Нефтеруфы молчат: и один и другой.

Оба глядят друг на друга прямо в зрачки. И в глазах отражается все небо.

— Наверное, мне следует уйти отсюда. Нельзя, чтобы к важному делу примешивалась любовь.

— Она, возможно, добьется своего…

— А иначе сочтет меня за высохший камыш.

— Некуда тебе уходить…

— Может, поискать Шери?

— Лучше наберись терпения!

Какая-то странная, нескончаемая ночь. Как там, в горах.