Фарфоровая жизнь

Если Василисе нужно, пусть забирает машину, забирает насовсем, какая разница? Для нее самой это просто транспортное средство, а для Василисы – живое существо, которое можно любить.

Но думать об этом ей некогда. Проклятое блюдо с раскрошенным печеньем не выходит из головы, что с ним не так? Что может быть не так с блюдом для печенья?

– Она твоя, делай что хочешь.

Василиса щелкнула брелоком сигнализации, машина радостно пискнула в ответ, подмигнув всеми габаритными огнями. Василиса открыла дверцу и снова сфотографировала машину.

Довольно улыбаясь, она уселась на переднее сиденье, через секунду уж заурчал двигатель.

– Похоже, под машиной издохла кошка. – Василиса потянула носом воздух. – Или в багажнике что-то испортилось. Там продукты были?

– Продукты? – Тина покачала головой. – Я забрала чемодан, и багажник пустой. Я никогда никаких продуктов не покупала, ты что?

– Ну, конечно. – Василиса кивнула. – Как я не подумала. Тогда что это за запах?

Запах Тина тоже чувствовала, и он что-то напоминает ей.

Она вообще хорошо запоминает запахи и цвета. Ни лиц, ни тем более ничьих имен или номеров телефонов она не запоминает, они просто не задерживаются у нее в памяти, исчезая очень быстро, но звуки, запахи и цвета всегда запоминаются накрепко. И этот запах вызывает у нее тревогу.

– Я багажник открою. – Маркович отстранил Тину. – Вася, глуши двигатель, что ли.

Василиса заглушила двигатель и вышла из машины, все еще сжимая в руке телефон. Маркович обошел машину и нащупал замок багажника.

В его руках отчего-то металлическая монтировка, но багажник легко открылся.

– Звоните, девки, генералу. – Маркович даже присвистнул. – Потому что тут только он сейчас поможет, а больше никто.

Тина сделала несколько шагов и, прежде чем Василиса успела остановить ее, заглянула в багажник. Там лежало нечто, завернутое в несколько слоев полиэтиленовой пленки, которой в аэропорту пакуют багаж, но из кокона торчал край серой в горошек ткани.

Именно такое платье было на Елене Игоревне, когда она провожала Тину в поездку.

Тина отскочила, выбив телефон из руки Василисы, и он упал на бетонный пол, брызнув в стороны осколками пластика.

Реутов проснулся вдруг и какое-то время смотрел в потолок, не понимая, где находится.

Обрывки воспоминаний теснились в его голове, но целостной картины не складывалось: он понимал, что провел на этой чужой кровати какое-то время, но сколько именно, не знал.