Фарфоровая жизнь

Инна понесла сына вверх по ступенькам, а за ней следом поднимался Патрик, ожидающий вечерней глажки. Усадив Леньку в кроватку, отчего тот снова захныкал, Инна переоделась и пошла в ванную. Патрик остался сторожить кроватку ребенка, и Инна знала, что уж он точно не позволит Леньке оттуда ни вылезти, ни вывалиться.

Переодевшись и вымыв сына, она одела его в пижамку и снова спустилась в столовую – пора кормить детей. Молочная каша с тертыми яблоками и бананами, предусмотрительно налитая Верочкой в две яркие пиалы, уже остыла до приемлемой температуры, и дети с заметным удовольствием принялись за ужин – каша сладкая.

– Федор говорит, что их нужно приучать есть самостоятельно. – Вера вздохнула. – Но я не могу вечером на это идти, нужно быстро накормить и уложить спать, иначе дело затянется, а ее и так трудно уложить. Но приучать, конечно, надо…

– Вера, они не будут есть с ложки до двадцати лет. – Инна уже почти скормила сыну всю порцию и достала салфетки. – А сейчас пусть едят как хотят.

– Ну, тоже верно.

– Куча разрозненных фактов, но ничего существенного нет.

Вера кивнула и прислушалась – из передней слышались шаги, это пришел Егор.

Дети, поужинав, мгновенно принялись тереть глаза и зевать – они уже забыли, как весело играли, а сейчас понимали, что день подходит к концу и скоро их уложат в кроватки. Это происходит каждый день, протестовать нет смысла, да им и не хочется протестовать, они устали.

Ночник освещал спальню, а Ленька уже заснул – он любит засыпать в родительской кровати, Инна с Егором решили, что нужно ему это позволять, потому что – ну, не будет же он до двадцати лет приходить к ним в кровать, чтобы уснуть, а если сейчас ему так уютнее – да бога ради.

– Давай переложи его в кроватку. – Инна заглядывает за ширму. – О, да тут Патрик уже устроился!

Патрик лениво поднялся и, перепрыгнув через бортик кроватки, приземлился у ног Инны, за что был удостоен почесывания за ушком.

– Место ему нагрел. – Егор уложил сына в кроватку и укрыл его.

– На головах ходили, когда я пришла. Знаешь, это их вечернее состояние, когда сами остановиться они уже не могут.

– Я задержался, прости.

– Да ладно. – Инна прижалась к мужу и вздохнула. – Давай на выходные поедем к Соне на дачу? Она говорила, уже крокусы вылезли, поглядим.

– Может, и съездим. – Егор уткнулся в волосы жены и замер. – Инна.

– Ничего. Люблю тебя.

Егор говорил это часто, словно боясь, что она забудет, но она не забывала.