Фарфоровая жизнь

Они вышли на лестницу и поднялись наверх, стараясь не смотреть в сторону опечатанной полицией спальни. Они обе знали, что там, и пустой дом, тишина и ночь не настраивали их на разговоры, даже бульканье воды в аквариуме звучало как-то тревожно. Лестница освещалась светильниками, но коридор вдруг показался слишком темным, а это было очень неприятно. Взявшись за руки, девушки поспешили пройти злополучный этаж и почти бегом поднялись в мансарду, проскользнули в комнату, которую Тина отчего-то выбрала для сна, и юркнули в кровать.

Тина снова закашлялась, и Василиса укутала ее в одеяло.

– Завтра к нормальному доктору надо, пусть рентген тебе сделает, что ли. А то ведь патологоанатом, мало ли, что он там… Покойники-то не болеют. Просто никого другого у меня под рукой на тот момент не нашлось. – Василиса повозилась, устраиваясь. – С таким кашлем тебе в долг никто не даст.

– В долг? Почему в долг? И почему не даст?

– Дитя малое. – Василиса засмеялась.

 – Неужто не слышала никогда? Это значит, что человек, который так кашляет, долг не вернет, потому что ему до смерти остался час.

– Я не думаю, что в моем случае все настолько скверно.

– Нет, конечно. – Василиса вздохнула. – Это шутка была, и от пустякового бронхита ты не воткнешь, конечно. Все, спи, принцесса. Завтра много чего придется сделать – и тебе, и мне. А там, глядишь, вернется эта твоя Елена Игоревна, займется домом…

Но Тина и так уже спала. Ей снова снилась мама, и она очень боялась этого сна, но поделать ничего не могла.

Реутов рассматривал фотографии с места преступления. Двойное убийство встречается не каждый день, но он видел места преступлений и намного хуже этого. Только что-то зацепило его в этом деле, и Реутов решил забрать его себе.

Преступление казалось бессмысленным.

Доказать, что хозяйки на момент совершения убийства не было дома, можно запросто, а уж экспертизы, скорее всего, подтвердят это. И куда-то исчезла прислуга, которая, по словам хозяйки, жила в их семье с незапамятных времен?

И вещи, разбросанные поверх брызг крови.

И все безделушки на месте, как и деньги. И обезображенное лицо трупа мужчины. Это смущало Реутова больше всего. Зачем было кромсать лицо? Злость? Желание затруднить идентификацию? Но жена узнала тело мужа, на что же был расчет?

– А как она узнала? Лица она практически не видела. – Реутов прошелся по кабинету.