Фарфоровая жизнь

И вы же мне вдруг предъявляете претензии? Не вижу логики.

– О чем вы, черт вас побери, сейчас говорите?! – Леонтьев почти кричил. – О чем вы говорите?! Где вы находитесь?

– Не смейте на меня кричать. – Тина презирала всех этих вульгарных орущих идиотов, считающих, что крик – это аргумент. – Я нахожусь дома. Если это еще можно так назвать.

– Я сейчас приеду. – Леонтьев громко засопел. – И выясню, что вы имеете в виду.

– Не трудитесь, дом я сейчас освобожу.

– Будьте там, я уже выезжаю.

Тина отключила телефон и сунула его в карман.

– Это кто сейчас был?

– Тот самый Леонтьев, партнер моего отца. Ну, и Семена тоже. – Тина презрительно поморщилась. – Невоспитанный, вульгарный тип, с ужасными манерами и точно такой же кошмарно-вульгарной крикливой женой в длинных ногтях и леопардовом плаще.

Василиса прикусила губу. Она и сама была не прочь надеть что-то леопардовой расцветки, а это, оказывается, вульгарно! Надо бы как-то выяснить у Тины, что еще считается вульгарным.

– Я не хочу с ним встречаться.

– Просто послушаем, что он скажет.

– Ладно. – Тина подошла к окну. – Знаешь, дело не в доме… Ну, может, совсем немного, но в целом не в нем. И не в деньгах, хоть они и нужны. Но ты права, что-то придумаю. Дело в том, что я пять лет прожила с человеком, которого не знала.

– Вступай в клуб. Никто не знает. – Василиса включила чайник и расставила чашки. – Давай, принцесса, пить чай.

Тина взглянула на часы – для чая рано, пяти еще нет, но объяснять это Василисе не стоит. Тем более что вчера пятичасовое чаепитие она была вынуждена встретить в постели.

– Как ты себя чувствуешь?

– Почти нормально. – Тина дотронулась до края чашки и провела по ней пальцем. Нет, чашка не «поет» так, как настоящий хороший фарфор. – Таблетки помогли, просто в груди еще немного саднит.

– То-то и оно. – Василиса заварила чай и поставила на стол корзинку с печеньем и баночки с джемом. – Думаешь, мы сможем здесь еще раз переночевать?

У дома остановилась машина, из нее вышел плотный высокий мужчина, в котором Тина узнала Леонтьева.

– Перестань корчить гримасы. – Василиса разглядывала идущего по дорожке Леонтьева. – Ничего так мужик, что ты на него тут говорила – ужасный, вульгарный… Мужик как мужик. Я думаю, вы с ним договоритесь, он вряд ли самозабвенный скандалист.

Рассказывать о куриной ноге, которую Леонтьев терзал как людоед, Тина не решилась.