Фаворит. Том 1. Его императрица

В такие минуты они одевались попроще, незаметно выскальзывали из дворца, где у подъезда их ждала скромная коляска. Не узнанные никем, они ехали на Васильевский остров – там их встречал Василий Шкурин, бывший лакей, а ныне камергер. Шкурин выводил к ним мальчика, пугливо взиравшего на редких и добрых гостей, которые, торопливо суетясь, заваливали его царскими подарками и сластями. Это был их сын – Алексей, по отчеству Григорьевич – граф Бобринский (от названия имения Бобрики), плод их любви, небывалой нежности, еще не испорченной никакими сделками.

– Тпрру! – говорил кучер. – Ну, вот и приехали…

Дворец. Трон. Корона. И все оставалось по-прежнему.

Женского счастья не было, а материнский инстинкт давно разрушен в борьбе за престол. Екатерина пребывала в тревоге: оставался лишь год до совершеннолетия сына Павла… Она вдруг нагрянула в дом, где проживала вдова Софья Михайловна Чарторыжская из рода дворян Ушаковых; императрица застала ее за пяльцами.

– Не пугайтесь, – сказала она, усаживаясь напротив. – И можете продолжать свое занятие Пенелопы… Я не хочу, чтобы мой сын искал утешения на кухне или в прачешных, а потому, дорогая, прошу вас обеспокоиться его развитием…

Вдова растерянно сказала, что она старше цесаревича.

– Тем лучше, – отвечала императрица. – Почитайте на досуге хотя бы Брантома… Диана де Пуатье свершила подвиг, когда из мрачного злодея-меланхолика сделала сильного короля Генриха Второго, а ведь Диана на семнадцать лет была старше его…

Вскоре после этого Павел серьезно заболел, а Софья Михайловна Чарторыжская добилась тайной аудиенции у императрицы:

– Ваше величество, я беременна от вашего сына…

Одна женщина смотрела на другую.

– Вы очень жестоки, – отвечала женщина женщине.

– Это так кажется, – засмеялась императрица…

Тут совпало как-то все сразу: чума в стране, мятеж на Яике, болезнь сына и работа над комедией «О, время!». В голове уже сложилась вторая пьеса «Именины госпожи Ворчалкиной», двух перьев на день Екатерине не хватало – исписывались…

Гришка Орлов застал ее за писаниной – одну.

– А цесаревич Павел болен, – сказал небрежно. – И говорят, опасно. Надо бы подумать, кого наследником престола объявить.