Фаворитка императора

Вправе ли она отвернуться от их теней с гневом девушки, неспособной согласиться на жертву, требуемую честью, от них, подчинявших всю свою жизнь этой самой чести… вплоть до высшего самопожертвования? Впервые Марианна почувствовала, что она всегда была ветвью старинного древа, чьи корни глубоко уходили в землю Оверни и чья вершина так часто касалась неба; ей показалось, что из стен библиотеки появляются бесконечные ряды ее предков, французских и английских, всегда боровшихся и страдавших, чтобы сохранить незапятнанным их доброе имя и тот кодекс чести, который нынешняя эпоха старается забыть.

Итак, она должна сдаться.

– Я согласна! – тихо, но отчетливо сказала она.

– В добрый час! Я был уверен…

– Договоримся так, – прервала его молодая женщина. – Я согласна выйти замуж по истечении месяца, но за это время я попытаюсь сама выбрать себе супруга.

– Я не возражаю, при условии, что твой выбор будет достоин нас. Я только попрошу, чтобы ты явилась в назначенное место и время, которое я тебе сообщу, одна или со спутником.

Допустим, если ты хочешь этого, то мы заключаем сегодня договор: ты сама спасаешь свою честь, и я избавляю тебя от Франсиса Кранмера, или же ты обязуешься принять избавителя, которого приведу я. Согласна?

– Договор есть договор, и я обязуюсь соблюдать его.

– Вот и хорошо… В таком случае я начинаю выполнять свою часть обязательства.

Он направился к стоящему в углу большому раскрытому секретеру, взял лист бумаги, перо и быстро набросал несколько слов, в то время как Марианна, ощущая необходимость подкрепиться, налила себе новую чашку кофе.

Она старалась не думать о произнесенных ею словах, хотя уже оценила весь ужас положения, в котором очутилась, но внезапно у нее появилось одно сомнение, и она немедленно высказала его:

– В случае если… мне не удастся никого найти, могу я просить вас об одной милости, крестный?

Не отвечая, он выжидательно посмотрел на нее.

– Если я должна взять мужа по вашему выбору, умоляю вас, прежде всего подумайте о ребенке… и не заставляйте его носить имя врага его отца!

Кардинал улыбнулся, пожал плечами и снова опустил перо в чернильницу.

– Моя верность королю не доходит до того, чтобы совершить подобную гнусность! – упрекнул он. – Все-таки ты достаточно хорошо знаешь меня и не должна была позволить возникнуть такой мысли.

Он докончил письмо, сложил его, запечатал и протянул крестнице:

– Возьми это.