Фаворитка императора

Тем не менее, может быть, благодаря ободряющему приему монахов в монастыре, а особенно благодаря великолепию горного пейзажа, увиденного ею впервые в жизни, Марианна почувствовала облегчение. Возможно, ее тщеславию льстило сознание того, что ее карета была одной из первых, если не первой, на этой дороге, она не ощущала усталости и, забыв, что время не ждет, долго сидела на берегу голубого озера у вершины – со странным желанием остаться здесь навсегда, дышать кристально чистым воздухом, следить за медленно проплывающими на фоне снежного величия вершин черными силуэтами ворон.

Время остановило свой бег. Здесь легко было забыть свет, его тайные интриги, беспринципность, сплетни, неистовство, его немыслимую любовь. Здесь не было ни выцветших флажков, ни сомнительных виршей, ни растоптанных цветов, а только в углублении скалы синела звезда горечавки среди серебряного кружева лишайника. Не было ничего, только почти воинственные очертания монастыря, возрожденного также Императором. Похоже, все в этой части Франции носило его печать, приобретая некое благородство, удивительную одухотворенность, излучая наполнявшее их благолепие и милосердие. Бог, которого внизу каждый старался приспособить по своему вкусу, вновь обретал здесь свое грозное величие… И только появление скромного монаха, слегка похлопавшего ее по плечу, напомнило Марианне, что немного впереди ее ожидают выбившаяся из сил горничная, полузамерзший кучер и готовая к спуску, чтобы продолжать путь на Сюз, берлина.

И дьявольская скачка возобновилась. Проехали Турин и Геную, даже не полюбовавшись их достопримечательностями. Ни яркое солнце, ни пышное цветение садов, ни лазурное море не рассеяли мрачное настроение Марианны, в которое она погружалась с каждым оборотом колес кареты. Безысходное отчаяние вынуждало ее ехать быстрей, все быстрей, вызывая тревогу у Гракха. Он никогда еще не видел свою хозяйку такой напряженной и легковозбудимой.

Бедный малый не мог догадаться, что по мере приближения к конечной цели разочарование и отвращение к самой себе мало-помалу прокрадывались в наболевшую душу его хозяйки. До последних минут, невзирая на ветры и туманы, ее не покидала надежда увидеть подъезжающего Язона, которого она уже привыкла считать своим обязательным спасителем. Отныне она больше не надеялась.