Фаворитка императора

Лорд Кранмер не спеша пошарил в одном из своих карманов, вытащил сложенный вчетверо листок желтой бумаги, развернул его, положил на колени молодой женщины и заключил:

– В противном случае с завтрашнего дня весь Париж будет засыпан подобными бумажками.

Залетевший в открытые окна легкий ветерок шевелил листок с напечатанным крупным шрифтом текстом, который привел Марианну в отчаяние.

«ИМПЕРАТОР В РУКАХ ВРАГА! Прекрасная любовница Наполеона, певица Мария-Стэлла – в действительности убийца-англичанка на содержании полиции СОЕДИНЕННОГО КОРОЛЕВСТВА…»

На мгновение Марианне показалось, что она сходит с ума.

Глаза закрыла красная пелена, в то время как из глубины души вздымалась буря такой ярости, который она никогда не испытывала и которая заглушила отвратительный страх.

– Убийца! – вскрикнула она. – Я никого не убивала. Увы, вы живы!

– Читайте дальше, дорогая, – сладеньким голосом начал Франсис, – вы увидите, что в этом пасквиле ничто не преувеличено. Вы подлинная убийца моей нежной кузины Иви Сен-Альбэн, которую вы умело оглушили тяжелым канделябром после того, как уверовали, что перед вами мой труп.

Бедная Иви! Ей повезло меньше, чем мне, оставшемуся благодаря моему другу Стэнтону в этом мире. А она была такой хрупкой, такой деликатной. К несчастью для вас, прежде чем испустить дух, она пришла в себя… буквально на несколько мгновений, как раз чтобы успеть обвинить вас. В Англии за вашу голову назначена премия, милая Марианна!

У молодой женщины язык прилип к гортани. Она совершенно выпустила из виду ненавистную Иви и, встретив Франсиса живым, даже не подумала о его кузине.

К тому же до сего дня она рассматривала дуэль и то, что за нею последовало, как своего рода Божий суд… Но, несмотря на весь ужас положения, она держала себя с достоинством.

– Мы находимся не в Англии, а во Франции… Я полагаю, однако, что вы прибыли сюда, чтобы увезти меня и получить премию?

– Право, должен признаться, что я думал и об этом какое-то время, – не смущаясь, ответил лорд Кранмер.

 – Времена тяжелые. Но, встретив вас так хорошо устроенной в самом сердце французской Империи, я изменил направление моих мыслей. Вы сможете дать мне гораздо больше, чем несколько жалких сотен гиней.

На этот раз Марианна промолчала. Она исчерпала до последнего предела свои возможности сопротивления и безвольно смотрела на желтый листок, где она обвинялась в преднамеренном хладнокровном убийстве прелестной, кроткой кузины ее супруга, которого она безумно ревновала.