В тот момент, когда Барраппа ожесточенно пытался объяснить жандарму необходимость погони, в комнату вошла Лаис. Увидев капрала с пистолетом в руках, она тут же лишилась чувств. Вызванный по телефону жандармский офицер, услышав, кто подозревается в налете, также не стал искать обуянного демоном бородача, зато предоставил самому Длугашу возможность отвечать на вопросы контрразведки.
— Уточни, откуда он родом. — Полковник обернулся в сторону долговязого, довольно тощего офицера в казачьей форме. Тот перевел Петру Длугашу вопрос и выслушал ответ.
— Он говорит, что родился в каком-то маленьком поселке в Монтенегро, в смысле в Черногории. Отец его — сирийский турок, дезертировавший из армии султана, а мать — кроатка. В своей деревне он был охотником. Затем по призыву воеводы Радомира Путника добровольцем вступил в сербскую армию в горнострелковый полк. После разгрома своей части перебрался сюда.
— Складно. — Лунев не сводил с солдата изучающего взгляда. Допрос представлялся ему абсолютно бесполезным.
Наверняка капрал то ли спутал примелькавшееся на фото лицо, то ли уж вовсе с перепугу наплел невесть чего. Как бы то ни было, следует еще раз на всякий случай проверить его личность в окружной контрразведке и, если все нормально, отпустить. А там жандармерия и сыскная полиция пусть суетятся. К чему отбирать у них хлеб?"
"— Спроси еще, не было ли у него контузий во время недавних боев, — кивнул Лунев.
— Никак нет, — перевел ответ сведущий в языках атаманец. — Он уверен, что именно сегодняшний господин третьего дня врывался в дом госпожи Эстер.
Он говорит, что лица бандитов были замотаны, но фигура и движения похожи.
— Понятно, — устало кивнул контрразведчик. — В общем, у страха глаза велики. Ничего конкретного. Знаешь что, — обратился он к «переводчику». — Мне этот свидетель пока не нужен. Отдай его Вышеславцеву, пусть отвезет в окружную контрразведку. Это их работа выяснять, что сей капрал за птица.
— Есть передать Вышеславцеву! — отчеканил сотник.
— Только, ваше высокоблагородие, разрешите доложить.
— Да уж чего там, докладывай.
— Этот Петр Длугаш говорит на сербском с таким акцентом, что я по сравнению с ним — уроженец Белграда.
— Да? — В глазах Лунева появился интерес. — Забавно. Может, это какое-то черногорское наречие?
— Щас проверим, — заверил атаманец, произнося очередную фразу на языке, в котором можно было угадать славянские корни.
Капрал отвел глаза, не удостаивая вопрос ответом.
