А по-французски, по-немецки он не разумеет?
— Откуда ж, ваше высокоблагородие. Дикий горец!
— Да, ну и загадал ты загадку! — Контрразведчик хрустнул пальцами. — А впрочем… Сотник!
— Я, ваше высокоблагородие! — Атаманец, верно ожидавший за дверью, тотчас появился в кабинете, точно чертик из табакерки.
— Ты намедни хвалился, что в языках отменный знаток?
— Есть такое дело, — кивнул казак.
— И сербским владеешь?
— Почитай как родным. От моего дома до Славяносербска рукой подать.
— Подробности ни к чему! — отмахнулся Лунев.
— Поедешь сейчас с господином поручиком на Фонтанку, в жандармское управление. Там одного капрала допросить нужно…
— Господин полковник, разрешите доложить! Ни к чему ездить, — вмешался Вышеславцев. — Этот серб внизу, под конвоем в машине дожидается.
— Что ж, — Лунев поморщился, — ладно, веди его сюда.
* * *Капрал Длугаш, смуглый, как большинство горцев, стоял перед сурового вида полковником с флигель-адъютантскими аксельбантами. Меньше всего он желал бы находиться сейчас здесь, в контрразведке и отвечать на вопросы этого человека с серьезным, едва ли не жестким лицом и пристальным изучающим взглядом из-под темных бровей.
Петр Длугаш мял в руках солдатскую папаху, раздобытую им по случаю вместо высокой сербской пилотки, мало подходящей для здешней суровой зимы. Как и было положено, он четко отбарабанил имя, звание и часть, в которой служил прежде, и теперь с ужасом ждал следующих вопросов. Сейчас он и сам не смог бы сказать определенно, чего опасается больше: собственного разоблачения или же того кошмара, что назревал в российской столице.
Тогда у дверей квартиры Лаис на вопрос жандарма он выпалил первое, что пришло в голову, и ему казалось, что придумано замечательно. Но вместо того, чтобы ринуться вслед убегающему «преступнику», блюститель порядка силком потащил ценного свидетеля в дом, чтобы записать его показания. Нотер Барраппа знал несколько славянских языков, но капрал Длугаш плохо говорил по-русски и, пожалуй, еще хуже понимал.
Его речь была сбивчива и почти бессвязна: «Он видел в газетах фотографии нынешнего гостя дамы из дома напротив, слышал, как все кругом, от дворника Махмуда до хозяина особняка Горнвигеля, ругали бородача на чем свет стоит, величая его разбойником. Он числил его отпетым преступником, поимка которого обещала хорошее вознаграждение. А главное, один из тех, кто намедни ворвался в квартиру госпожи Эстер, двигался точно так же».
