— Он, кажись, вообще не врубился, о чем я его спрашиваю, — поделился наблюдениями сотник. — А ну-ка, попробуем турецкий и арабский.
Очередной вопрос Барраппа также проигнорировал, однако с арабским проблем не возникло.
— Глянь-ка, заработало! — обрадовался Холост.
Полковник не разделял его радости. Он глядел на стоящего перед ним свидетеля, пытаясь вспомнить, где совсем недавно он видел подобный абрис лица: размер глаз, форму скул, навсегда въевшийся загар… «Ну конечно!» Глаза контрразведчика сузились и стали похожи на щелочки.
— Так он говорит, что отец его родом из Сирии? Нескладно выходит.
— Так точно, — подтвердил атаманец.
— А уточни-ка у него, братец, как давно сам он прибыл в Сербию из Карнаве?
У Барраппы заколотилось сердце. Контрразведчик, оказалось, знал больше, чем ему следовало. Сейчас приходилось с этим мириться, уж слишком много вокруг было врагов. К тому же он знал об этом офицере нечто такое, чего тот сам о себе не знал.
— Я не понимаю, о чем вы говорите, — отрезал он.
— А что ж так волнуешься?
— Я не волнуюсь.
Мне… — капрал, замялся, — в общем, до ветру надо.
— Понятно, — выслушав слова перевода, усмехнулся Лунев. — Что ж, дело житейское. Сотник, ну-ка, позови жандарма, пусть сопроводит задержанного. Да пусть глядит в оба, чтоб тот ничего не скинул.
Ожидание продолжалось минут десять. В конце концов Платон Аристархович не выдержал:
— И долго еще ждать прикажете? Голубчик, сходи-ка погляди, куда там этот, с позволения сказать, серб запропастился, — обернулся он к сотнику.
На этот раз ожидание не затянулось. Атаманец примчался спустя несколько мгновений, причем уже с наганом в руках.
— Ваше высокоблагородие, убег стервец!
— То есть как?
— Да черт его знает как. Жандарма я в нужнике сыскал. Он там без чувств отдыхал, а также без мундира и оружия. А рядом сербская форма. Я жандарма водой окатил. Спрашиваю: «Шо? Как?» А он твердит: «Не помню». Дошли до клозета, а дальше капрал вдруг посмотрел, точно клешами впился. Ну, тот с ног и долой.
— Проклятие! — Платон Аристархович грохнул кулаком по столу, чего не делал уже несколько лет кряду. — Да что ж они у вас все бегают? Шультце! Потом этот! Оповести полицию, жандармерию, армейские патрули, что разыскивается смуглый человек в неладно сидящей жандармской форме. Приметы опишешь. И не забудь сказать, что он слабо говорит по-русски.
— Ща все будет. — Атаманец метнулся к телефонному аппарату.
— Это нотер, — откидываясь в кресле, проговорил Лунев.
