А вот баба, что в том доме с нынешнего дня проживает…
При этих словах Распутин почувствовал, будто железные крючья вонзились в его плоть и рванули так, что едва не вывернули наизнанку. Глаза Старца выкатились от боли, и нижняя челюсть отвисла в немом вопле.
— Молись! — взвыл голос, который можно было назвать демоническим, поскольку таковым он и являлся на самом деле. — Молись немедленно! — разрывая грудь и переплетая ребра, выл Хаврес.
— Так ведь… — начал было про себя Распутин.
— По-своему, по-своему молись, — шипастой змеей извивался внутри его демон.
— За себя проси! Моли об избавлении от мук, чародейством насылаемых! Победы над врагом алкай! Только истово и скоро!
Распутину внезапно показалось, будто выловленный им некогда в Тоболе огромадный сом вдруг очутился внутри него и стал, хлеща широченным хвостом, биться в ужасной агонии.
— Девицу мне приведите целой! — взвыл Распутин, жестом подавая знак жандармам приступать к операции. — Ни один волос… — простонал он уже вослед, трясясь и катаясь по полу в конвульсиях.
Жандармы поспешили скрыться, оставив в одиночестве святого Старца, чье искаженное мучительными гримасами лицо сейчас было столь ужасно, что обе шеренги испытанных годами беспорочной службы людей, прошедших огонь и воду, невольно дрогнули и подались назад. Если бы сейчас кто-нибудь оглянулся, то увидел бы, как стоя на коленях Старец бьется лбом оземь, приговаривая довольно громко:
«Господь, в великой милости своей защити меня, разрушь козни умышляющих против меня, дай силу одолеть врагов, Дай силы и стойкости одолеть умышляющих против Божьего престола.
Молю тебя, Господи, услышь моления раба твоего Григория!»
* * *Без малого полчаса продолжалась эта молитва, без малого полчаса Лаис взывала к священным именам, суля неисчислимые кары ослушнику. Распутин валялся на земле, корчась, но не прекращая вымаливать защиту. В конце концов девушка в изнеможении опустилась на руки Чарновского.
— Я больше не могу. Так не должно быть, но демон не слушает меня.
— На этот раз обошлось! — выдохнул Хаврес, и Распутин почувствовал, как боль уходит сама собой, не оставляя и следа. — Но следует поторопиться.
* * *"
"Лаис не ведала, сколько времени была без сознания. В ее взбудораженном мозгу крутились неясные образы прошлого иди того, что могло быть ее прошлым, но происходило не здесь и не с ней. Вновь сияло над головой синее бескрайнее небо, до которого не могли дотянуться каменные пальцы вздыбленных скал.
