Вновь перед ней открывались темные отроги гор, где водились чудовища, о которых во всех прочих землях даже и не слышали. А если и слышали, то не могли поверить.
Даже львы сторонились диких порождений необузданного, древнего, как эти горы, зла. А жители на многие мили в округе почитали эти места запретными и недобрыми. Они говорили, что там водятся драконы, способные, раз щелкнув челюстями, перекусить антилопу. И эти люди, далекие от цивилизации, знали о чем говорили.
Как бы ни был отважен князь Лайош Эстерхази, когда-то на спор решивший проникнуть в запретный город, он понимал, что уйти из него тем же путем, да к тому же спустя много лет, ему не удастся.
Тогда-то ему и пришла в голову идея воспользоваться для побега кольцом Соломона, чтобы вызванный демон перенес их подальше от Карнаве.
Вероятно, стоило бы сразу потребовать у пришельца из адской бездны доставить беглецов в один из замков князя Лайоша, но отец не хотел привлекать лишнего внимания к своему появлению. Толковать должны были, что он появился, а не о том, как он то сделал.
Лаис тогда с ужасом глядела, как старый охотник бестрепетно ломает священные печати на крышке яхонтового ковчежца, в котором хранилось заветное сокровище. Небо должно было разверзнуться, и молнии поразить осквернителя гробницы. Но все было по-прежнему: над головой радостно синел ясный небосвод, и даже усыпленные неведомым зельем стражи не вскинулись, чтобы остановить их.
«Вот сейчас и проверим, — усмехнулся тогда в седые усы старый Лайош, — впрямь я из рода Эстер, или же все это — пустые сказки».
И он надел перстень на палец…
Тогда все обошлось. Демон покорно явился на зов, исполнил волю господина и исчез по его приказу, не оставив следа… Или оставив? Как-то же смогли нотеры отыскать их убежище в Каире!
Все прошедшие с того рокового дня годы память о свершенном ими чудовищном преступлении не давала ей покоя. Она лишь указала отцу расположение тайного святилища, но… сорвавшийся с вершины камень порождает лавину. Теперь, стоило Лаис хоть чуть-чуть позабыть о преследующем ее кошмаре, как ночью во сне вновь являлся один из нотеров-хранителей, а иногда и много, очень много — стеной до горизонта.
Сегодня Лаис видела одного из них наяву, совсем рядом, и пистолет в руке не вызывал сомнений в его намерениях. В уме девушки всплыло смуглое лицо ее двоюродного брата… В ужасе она распахнула глаза и в полумраке спальни различила знакомые суровые черты.
— Мир тебе, Лаис, — прошептал человек рядом с ней.
