В книге есть небольшое посвящение.
Лунев пробежал взглядом по набранной курсивом строчке: «Посвящается 100-летию расстрела царской семьи».
— Что за бред?
— Прямо скажем, действительно черные страницы в истории России, — со вздохом проговорил подошедший Михаил Чарновский. — Тебе пока не стоило ему этого показывать.
— Это какая-то чудовищная провокация!
— Нет, господин полковник, как раз это — не провокация. Это реальность. Вернее, — он взял книгу из рук Лунева, — как уже сказал Сергей, одна из реальностей, чертовски близкая к вашей.
И в ней и государь, и его супруга, и великие княжны, и цесаревич Алексей были расстреляны 16 июля 1918 года большевиками в Екатеринбурге в доме купца Ипатьева. Вы, как сами в том могли убедиться, проживете немногим дольше. О вашей семье, увы, ничего сказать не могу, след ее затерялся. — Чарновский развел руками.
— Значит, все же большевики…
— И да, и нет, — без тени усмешки на обычно ироничном лице произнес ротмистр. — И мы с вами здесь именно для того, чтобы не допустить этого.
ГЛАВА 15
В России всегда возможны два пути: наихудший и маловероятный.
С.Ю. Витте
Ротмистр Чарновский положил книгу на полку.
— Если пожелаете, после нашей беседы я предоставлю вам возможность ознакомиться с трудами многих ученых мужей, посвященных грядущим событиям этого века.
— Как скоро? — едва смог выдавить оглушенный сообщением контрразведчик.
— После нашей беседы.
— Я имею в виду, как скоро все это произойдет?
— Первая революция свершится через два года.
Или, если быть точным, через два года и полтора месяца.
— А что, будет еще и вторая?
— Вы правильно уловили мою интонацию. Будет и вторая.
Они спустились по лестнице и уселись вокруг стола.
— Не желаете ли немножко коньяку? — любезно предложил конногвардеец."
"— Пожалуй, не откажусь, — натужно сглотнув подкативший к горлу ком, произнес Лунев. Ему страстно хотелось верить в то, что все им увиденное, услышанное и прочитанное за последний час, просто-напросто какая-то хитрая вербовка, что Холост, Чарновский и Шультце или, как его там, Тарбеев, работают на австрийскую разведку.
Но зеленевший по ту сторону каменных стен весенний сад, запах цветущих яблонь, без спросу врывавшийся в открытое окно, безумные, радостные птичьи трели, пылинки, медленно кружащие в солнечных лучах, — все это ставило жирный крест на таком простом и логичном объяснении.
— Да, господин полковник, — подтвердил хозяин дома. — Все рассчитано верно.
