Конечно, ловушка, в которую вы попали, была поставлена именно для того, чтобы именно вы в нее попали. Иного способа поговорить с вами по душам и убедить в целесообразности наших действий, просто не было. Вы бы нам не поверили и еще, чего доброго, охоту на нас открыли.
— Я и сейчас еще не слишком верю, — хмуро отозвался Платон Аристархович, — просто наваждение какое-то.
— Ваше право, господин полковник, ваше право! — наливая в серебряную рюмочку «Корвуазье», согласно кивнул Михаил Георгиевич.
— Но должен заявить с полной ответственностью и за себя, и за соратников — мы не работаем ни на австрийскую, ни на германскую, ни на какую другую разведку в вашем мире. Чтобы осознать это, вам придется смириться с мыслью, что таких миров, как ваш или наш, — великое множество. История каждого из них своеобразна, и, что парадоксально, даже время течет неодинаково. Не спрашивайте меня почему, я не смогу объяснить. Отвечу лишь, что над этой проблемой ломали головы лучшие умы всех миров и всех эпох.
Вот, скажем, этот дом. Мы его несколько усовершенствовали, но всецело он спроектирован и построен знаменитым ученым и чернокнижником императора Петра I Яковом Брюсом. Что и говорить — самое подходящее жилище для этой загадочной личности.
— Вы хотите меня уверить, что этот дом имеет, так сказать, черный ход в прошлое? — залпом осушив рюмку, поинтересовался Лунев.
— На данный момент, насколько удалось выяснить нашим ученым, этот дом имеет, как вы изволили выразиться, «черный ход» в четыре смежных мира, или, вернее сказать, существует одновременно в четырех мирах.
Убей меня бог, не ведаю, как до всего этого додумался Брюс, но это непреложный факт. — Чарновский вновь налил по коньячным рюмкам янтарный «Корвуазье». — Можете не спешить. Благодаря темпоральным парадоксам у нас масса времени. Ваше здоровье!
Рюмки были опустошены, и следующие три минуты прошли в молчании и созерцании.
— Получается, вы из моего будущего? — наконец предположил контрразведчик, пытаясь вместить открывшиеся факты в прокрустово ложе своей оперативной задачи.
— Вынужден вас разочаровать, любезнейший Платон Аристархович, не из вашего. Очень близкого, но другого.
— Что же тогда вам нужно у нас?
— Резонный вопрос, — кивнул ротмистр. — Постараюсь ответить вам предельно честно. Видите ли, мы не можем действовать в собственном прошлом. Это физически невозможно.
