Они-то, поди, и прислуге своей подчас ладу дать не могут, что уж им об империи судить? Тем более что эти господа тоже почитают Родзянко с Гучковым своего рода Мерлином и чародеем из пушкинского «Золотого петушка». Пора бы уж понять — чудес не будет. С этими господами — так уж точно. Да все нашим дьякам и боярам думным неймется.
— Что же вы предлагаете, Владимир Николаевич? Вы давеча говорили, что у вас есть какое-то чудодейственное средство против измышлений этих господ.
— Средство и впрямь имеется, ваше величество, — подтвердил генерал Орлов. — Не чудодейственное, правда, но зато вполне действенное.
— Какое же?
— Господин Родзянко добивается создания правительства, ответственного перед Думой. Что ж, если мы полагаем думцев избранными «нарочитыми мужами», как прежде сказывали, то отчего же не даровать им возможность контроля за действием правительства?
— Вы, Владимир Николаевич, почтеннейший, заговариваетесь! Не далее как минуту назад вы совсем иное говорили, — император ошеломленно поглядел на сопровождающего, — и, правду сказать, прямо противоположное!
— Но я еще не договорил, ваше величество! — Генерал-адъютант учтиво склонил голову.
— Они хотят контролировать правительство? Пускай себе хотят. Но ведь и государь должен контролировать его работу, и сенат, и святейший синод — во всех вопросах, касающихся веры и благочестия… К тому же Дума так велика… Всех пусти, так за словесами и второе пришествие не заметят!
Следует основать контрольный, или же ревизионный комитет, как говорится, «хоть горшком назови, только в печь не ставь», который, несомненно, возглавите лично вы, а господин Родзянко станет одним из ваших заместителей.
Это высокая честь, но и не более того. В комитете у него не будет ни большинства, ни особого влияния кадетов. А вот правительство, — князь Орлов погладил усы, явно довольный собственной мыслью, — правительство я бы поручил сформировать иному думскому говоруну.
— Кому же?
— Александру Федоровичу Керенскому. Есть такой весьма бойкий адвокат из Симбирска, прошедший в Думу от эсеров.
