Да и я сам разве мало сделал для процветания России? Разве была наша держава когда-нибудь богаче, чем при моем правлении? За что же слышу я отовсюду «Распни его, распни!» Если и вправду всякая власть от Бога, и государство мне впрямь завещано волею Создателя, как могу я забыть о своем долге лишь потому, что господам либералам или кадетам с прочими думскими выскочками хочется ухватиться за власть?! Не так ли порой неразумные дети ждут ухода строгого отца, чтобы всласть набить живот вареньем и конфетами, не помышляя, что последует затем.
— Они считают, что сумеют управиться с запретным плодом лучше, — пожал плечами князь Орлов. — Впрочем, как всякие дети.
— Но вы же, надеюсь, так не думаете, Владимир Николаевич?
— К чему мне о том думать? Я знаю, — загадочно усмехнулся генерал-адъютант.
— Интересно. — Николай II остановился и с удивлением поглядел на собеседника. — Что же вы такое знаете?!"
"— Мне достоверно известно, что ни в Думе, ни около нее, сколько ни ищи, нет ни единого человека, который смог бы, взяв под уздцы вздыбившегося коня Российской империи, принудить его к повиновению и заставить идти шагом или же галопом по велению правителя.
Им в Думе нравятся и конь, и быстрая езда, однако же все они — суть болтуны и прожектеры. Куда им править! Опаснее прочих социал-демократы, большевики. Но, благодарение Богу, сейчас они практически разбиты.
— Так что же, Родзянко, по-вашему, тоже болтун и прожектер?
— Несомненно, — подтвердил князь Орлов.
— Вероятно, один из лучших. Но дела это не меняет. Он так горячо ратует за какое-то мифическое ответственное правительство, что можно подумать, будто у него есть таинственные корифеи, способные в столь тяжелое для страны время неким волшебным образом наладить внутренние и внешние дела России. Увы, таких людей, возможно, нет в природе. И уж подавно нет среди окружения господина Родзянко.
— И все же, дорогой мой Владимир Николаевич, будем честными.
Требования председателя Государственной думы поддерживает немалая часть того, что именуется образованной Россией.
— Отчего ж не поддержать? — Князь Орлов насмешливо ухмыльнулся. — Всякому новое интересно, и никому неведомо, каково оно будет наяву. Тем паче что та самая образованная Россия, о которой изволит говорить ваше величество, и представления не имеет, что за крест править столь огромной и столь неоднородной державой.
