Эрцгерцог Карл, волею случая и сербских террористов ставший наследником имперского престола, казался ему хилым выскочкой, неспособным не то что править таким огромным и разношерстным государством, как Австро-Венгрия, но и вообще занимать сколь-нибудь серьезное положение в армии или при дворе.
Долгое время его император считал так же. И была бы эрцгерцогу Карлу уготована судьба обычного светского бездельника, когда б не трагическое стечение обстоятельств. Внучатый племянник императора теперь оставался ближайшим родственником мужского пола старейшего из государей Европы.
Понимая, что дни его сочтены, император Франц-Иосиф скрепя сердце приблизил к себе двадцатисемилетнего «юнца» и велел министрам докладывать все государственные дела не только ему, но и престолонаследнику."
"К счастью, князь Эстерхази избежал участи всякий раз обсуждать с этим профаном стратегию тайной войны. И все же до недавнего времени в императорском дворце им приходилось сталкиваться часто. Миклош Эстерхази, конечно, понимал, что не сегодня-завтра эрцгерцог Карл взойдет на трон, и потому старался выглядеть в его глазах немногословным, суровым, но верным службистом.
В будущем его богатства и приобщенность к тайнам политических баталий должны были открыть князю дорогу к сердцу очередного монарха так же, как и нынешнего. Но сейчас он мог себе позволить не утруждаться излишней почтительностью.
— Здесь эрцгерцог Карл, — донеслось из трубки сквозь треск и шипение.
— Я слышу вас, Ваше Императорское Высочество, — суровым голосом подтвердил князь Миклош.
— Фон Гетцендорф, ссылаясь на вас, сообщил, что Эльзасский корпус, который должен был направляться в подкрепление ко мне, отправляется для усиления 7-й армии.
— Это верно. По нашим сведениям основной удар будет нанесен именно здесь. У вас же ожидается только отвлекающий. Я прошу вас, продержитесь, Ваше Императорское Высочество.
* * *Государь-император шел по улице, любезно отвечая на поклоны местных жителей, откуда-то уже прознавших о прогулке самодержца.
Конвойцы[24], высокие, статные бородачи в алых черкесках с серебряным галуном в черных мерлушковых папахах, с кавказскими кинжалами и шашками у пояса, грозно взирали по сторонам, всем своим видом давая понять, что пощады притаившемуся смутьяну лучше не ждать.
Царь неспешно шел по тротуару, временами отряхивая с рукавов шинели падающий снег и ведя обстоятельную беседу с начальником собственной Военно-походной канцелярии.
