Ее дело было и впрямь исключительной важности, но важности этой, похоже, ни Мишель, ни этот Лунев из контрразведки не осознавали!
Лаис вспомнила рассказы прислуги о дебоше, который устроил обуянный Хавресом Распутин здесь, а потом и в Царском Селе. И это демон еще таится! Ждет часа, чтобы показать свою мощь!
Да, несомненно, она виновата, что не смогла удержать герцога Люциферовой свиты в повиновении, но ведь то было трагическое стечение обстоятельств! Все еще можно изменить! И нужно изменить! Что с того, что ей не удалось заставить Хавреса покинуть тело окаянного Старца? Ей всего лишь необходима помощь, необходим тот, кто заставит Распутина бездействовать в момент совершения обряда, возвращающего демона под власть кольца!
Лаис даже и думать не стоило над тем, кто был способен на такое.
Конечно же, Барраппа! Никто иной. Лишь нотеры и жрицы с детства обучались борьбе с демонами… Чарновский обещал упросить полковника Лунева отпустить ее родственника.
Однако куда там — «мужские дела!», «серьезные вопросы!».
Что ж, раз ее Мишель не желает помочь, она управится сама. Лаис припомнился взгляд, каким смотрел на нее контрразведчик при их знакомстве в поезде и потом, после ограбления на Большой Морской. Не может быть, чтобы он не был в нее влюблен. Конечно, он тщательно это скрывает, но ведь ей не нужно слов признания, клятв и букетов, чтобы ощутить направленные к ней чувства. Она вновь нажала на кнопку.
— Чего изволите? — Горничная вновь появилась в спальне хозяйки.
— Приготовь мне ванну и выходной костюм с бордовым жакетом. С венгерскими узлами.
— Ваша милость желает куда-то отправиться? — удивленно захлопала глазами Глаша. — Но ведь барин велел без него никуда не ходить.
— Вот еще! Велел! — неподдельно возмутилась Лаис. — Я, между прочим, не рабыня ему. И даже не жена. Я уже вполне здорова, и у меня есть своя голова на плечах.
Изволь выполнять, что я тебе говорю!
— Но ведь Михаил Георгиевич… — испуганно пискнула горничная.
— А Михаилу Георгиевичу передай, что раз уж у него нет времени переговорить с полковником Луневым насчет моего кузена, я сделаю это сама! А теперь пошевеливайся! Не заставляй меня ждать!
* * *Князь Миклош Эстерхази принял из рук почтительного телефониста тяжелую эбонитовую трубку.
— У аппарата.
Он не слишком почитал собеседника.
