Но ежели вдруг лягушку[29] привез — смотри, и его прикопаем, и тебе мало не станется, — он поднял к глазам троечника крупный волосатый кулак, — зашибем, как букаху!
— Знаю, знаю, — зачастил тот, — но вот те крест…
— Ладно, не божись, Бомбардир разберет. Давай, еж, вставай, чего расселся? Ступай за мной, каяться будешь.
* * *За воротами, как оказалось, подпертыми изнутри вкопанными бревнами, стоял длинный барак в два этажа, бывший то ли ночлежным домом, то ли бандитским притоном, слегка замаскированным под ночлежный дом.
Сквозь приоткрытую дверь на первом этаже Барраппа увидел длинные ряды заправленных темной рядниной коек. Среди них виднелись мощного вида детины, мало напоминающие нищих и убогих инвалидов, для которых, видимо, было когда-то организовано это богоугодное заведение.
— Иди, иди. — Дворник подтолкнул незваного гостя к лестнице, ведущей на второй этаж. — Здесь все места уже прописаны."
"На втором этаже картина разительным образом отличалась от нищенского убранства ночлежки. Оттуда слышались задорный женский смех и лиричное подвывание граммофона.
Провожатый дробно постучал в закрытую дверь и крикнул, стараясь перекрыть музыку и смех:
— Хозяин, тут поязник какого-то ежа привез, сказывает, будто с кичевана рванул.
Смех затих, клацнул замок, демонстрируя пришедшим слабоприкрытые кружевным бельем прелести грудастой блондинки. Она пропустила Барраппу и его сопровождающего и в тот же миг растворилась за дверью. Окна комнаты были задернуты глухими тяжелыми шторами, однако при свете керосиновой лампы Барраппа легко мог рассмотреть хозяина апартаментов, сидевшего за круглым столом, накрытым красной бархатной скатертью.
Тот был немолод, пожалуй, невысок, однако широкие плечи и мощная грудь свидетельствовали о немалой силе. Темно-серые буравящие глаза под нависшими бровями, перебитый нос и сросшиеся с бакенбардами усы, весьма популярные во времена царствования Александра III, довершали набросок портрета того, кого привратник именовал Бомбардиром.
— Кто таков? — рявкнул Бомбардир, и Барраппа понял, что такой голос и впрямь вырабатывается необходимостью перекрикивать орудийную пальбу.
— Петр Длугаш, капрал сербской армии, — отрекомендовался Барраппа.
— Ишь ты! Чужеземец, выходит?
— Чужеземец, — кивнул незваный гость.
— А что ж тебя на нары-то занесло?
— С жандармами не поладил, — заученно начал Барраппа. — Документов не было, схватили, а я убег, у одного мундир прихватил и оружие. Они меня искать, я укрылся, они нашли.
