Фея из комиссионки

Это сделаю я! Поверь, это твой единственный шанс выжить, – сказала Зоя подозрительно спокойно.

Яна побледнела и посмотрела на Лидию Васильевну. Та тоже выглядела не лучшим образом, но, покачав головой, сказала:

– Я Зое верю. Надо сделать. Время не ждёт…

– Да я не глубоко, – типа успокоила Зоя. – Главное, крови будет много. И ты так сыграй, будто при смерти. Как бы сама себе вены подрезала… – Зоя взяла лезвие и подошла к Яне, схватила ее мертвенно холодные руки. – Подумай о детях. Ты должна выжить!..

А дальше… Женские крики, охи, вздохи!.

. Очень странная боль в запястьях. Наверное, от ужаса и отхлынувшей от конечностей крови, боль не была такой сильной, как ожидала Яна. Или просто лезвие у Зои было очень острым и прошло по плоти, как по маслу.

Камера моментально стала какой-то маленькой, а вот лица сокамерниц неожиданно большими и близкими, словно все они ее окружили, склонившись над ней.

– Обмажь, обмажь ее!.. Крови побольше!..

– Ты дыши-дыши… Стучите, девки, в дверь.

– Помогите! Эй, начальники!..

– Не отрубайся! Ты – молодец!..

И вот осталось одно только лицо пожилой, мудрой женщины – Лидии Васильевны. Остальные почему-то растворились в сгустившемся мраке.

– Женщине, которую утопили в вине и выставили на всеобщее обозрение, было намного хуже. Тебе еще ничего… – проговорила Лидия Васильевна странным голосом, как из бочки.

И с этим трудно было поспорить. Сознание Яны отлетело, наверное, пошло отдыхать.

Яна даже не думала, что обычная капля могла производить такой сильный звук и такую боль в теле.

Ее помутившийся взор остановился на тонких, невесомых трубочках, в которых, казалось, не было никакого движения, но в одном месте, откуда ни возьмись, появлялась капелька, отрывалась и падала в эти прозрачные трубочки. И все это совпадало с пульсирующей болью в голове, шумом в ушах, тошнотой и, вообще, ощущением, что по ней проехал танк.

Яна не сразу поняла, что капельница и эта капелька ни при чем, что тикают очень сильно часы в пластмассовом корпусе на стене, и сама она себя очень плохо чувствует.

Над ней нависло женское лицо с толстыми щеками, забранными в голубую медицинскую маску.

– Очнулась? Ну, что же ты такая хлипенькая? Что? Поиздевались сокамерницы, а ты сразу и вены резать? Дурочка. Или вину какую за собой чувствуешь? Так суда еще не было. Но такой слабачке, как ты, лучше на зону не попадать. Загнешься. Ты бы не вены резала, а адвоката хорошего искала. Деньги-то есть? – спросила медсестра у Яны и поправила белую шапочку на голове.