Фея из комиссионки

– Зачем? – не поняла Яна.

– На адвоката! Да приходи же ты в себя!..

– А… Адвокат есть. Она и бесплатно может…

– Где это ты, дурочка, видела бесплатных адвокатов? – усмехнулась медсестра.

– Подруга моя, – подавила тошноту Яна.

– Ну, и наивная ты! Подруга ее!.. Да, небось, уже спит с твоим мужем! Знаю я этих подруг!.. Как моя закадычная кобра Ольга. Я как вторым ходила с бешеным токсикозом, так она моему мужу помогала в сексе. По дружбе, наверное…

– Вы по себе-то всех не меряйте. Не подруга она вам, значит, была.

– Да если перед любой бабой встанет выбор – подруга или мужик мечты, все на кобеля променяют любую дружбу! – усмехнулась медсестра.

– Мой первый муж в бегах, то есть без вести пропал, второй умер, третий женат, но не на моей подруге… Я ее даже не знаю. И встретил он Людмилу через два года, как со мной развелся… – сказала Яна.

Медсестра удивленно подняла нарисованные бровки.

– А сколько у тебя мужей было?

– Три мужа, – уже радовалась своей воскресающей памяти Яна.

– Тоже трое! – На губах Цветковой появилось подобие улыбки.

– От всех мужей по ребенку… – понимающе протянула медсестра.

– Нет, только один, двое от других. Да какая разница? – Яна подняла руки и посмотрела на свои перебинтованные запястья.

– Тебя зашили, кровь остановили, но ты слабая, – сказала медсестра.

– Под наркозом? – спросила Яна.

– Конечно. Ты ж вырывалась, бредила…

– Никогда так плохо не выходила из наркоза, – честно призналась Яна.

– Что ты хочешь? Стресс, кровопотеря. Да и лекарства у нас те еще, не современные, не легкие, – пояснила медсестра.

 – Я Юля, а ты Яна?

– Ну, как у нас дела? Жива наша красавица? – раздался вдруг громкий резкий голос, и Яне показалось, что даже медсестра присела от испуга и уменьшилась в размерах.

Перед Яной стояло омерзительнейшее существо. Среднего роста, полная немолодая тётка с короткой, абсолютно мужской стрижкой и девственно чистым, без косметики лицом. Губы сжаты в куриную жопку. Глазки-маслины часто мигают. Не то баба, не то мужик. На ней форменная одежда – пятьдесят оттенков серого.

Большие тяжелые груди круто обтянула форма. Ремень перетягивает толстый живот. Военные берцы. Толстые короткие пальцы, обкусанные до крови ногти… При других обстоятельствах Яна, скорее, пожалела бы ее. Таких людей, заблудившихся в сущностях, ей априори было жалко. Но она уже поняла, кто перед ней, и, помня о подвигах этого существа, невольно застыла, выжидая.

– А я Александра Ивановна, – показало в улыбке плохие зубы существо.