Фея с золотыми зубами

 – Через сутки примчусь с текстом.

– Завтра у нас похороны, – деловито сказала Лизавета, – мне надо с утра платье выбрать, туфли. Потом крематорий, поминки, я очень устану. Лучше в среду. Заметано?

– Заметано, – эхом отозвалась я и взглянула на часы, – побегу домой.

Соня проводила меня до двери, Лиза же села в гостиной у телевизора, шоу с Андреем Малаховым полностью захватило вдову, ей и в голову не пришло проявить вежливость по отношению к писательнице. Хотя я для нее не гостья, а нанятый работник, поэтому не стою внимания.

– Не обижайтесь на Лизку, – Софья попыталась сгладить неловкость, пока я застегивала сапожки, – она очень переживает из-за смерти Виктора.

– Естественно, – кивнула я, хотя отлично понимала: Лизавета никогда не любила супруга, вышла замуж по приказу отца и тяготится ролью вдовы. Вот только так называемое хорошее воспитание большей частью состоит из лицемерия, умения говорить приятную ложь и делать хорошую мину при плохой игре, потому я и согласилась с Соней.

– Напишите книгу побыстрей, – посоветовала жена Ерофеева, – Лиза отвлечется на исполнение роли автора бестселлера.

Хорошее воспитание внезапно отступило, и я задала бестактный вопрос:

– Как вы думаете, почему Лиза стесняется вашего происхождения? Она мне сказала, что вы дочь богатых людей.

Соня резко отвернулась, потом с неохотой ответила:

– В свое время мы в Ворокино жили, как в заповеднике, окружающего мира не видели, варились исключительно в собственном соку. Детский сад и школа находились в поселке, в большой мир мы выбирались нечасто.

В театр, консерваторию, московские музеи нас возили либо вместе с классом, либо отправляли на машинах с нянями. Изредка могли поехать родители, но у Лизы мама болела, я первую жену Константина Львовича практически не помню, а сам Ерофеев был по горло занят. Мы с Лизаветой напрямую с жизнью столкнулись после приезда из Швейцарии. Выросли и получили возможность одни свободно передвигаться по Москве. За границей варились тоже в своей ограниченной колледжем среде. В Ворокине все знали, что моя мама уборщица, но никому и в голову не приходило от меня нос воротить, иностранцы считали меня ребенком богатых родителей, раз девочка учится в пансионе, у ее семьи есть деньги. Но потом Лиза поняла, что многим свойственен снобизм, и врала всем про меня. Я не сразу узнала, как она подкорректировала мою биографию, а когда услышала про отцовские миллионы, было уже поздно. Если опровергнуть слова Лизы, получится, что я обвиняю ее во лжи.