Фея с золотыми зубами

А после кончины гореть тебе в аду, на Страшном Суде ответишь, смотря в глаза Настеньке, попробуй тогда соврать ей о похищении. Да будет так во веки веков. Аминь.

Элла побледнела, сгорбилась и ушла, Рая упала на кровать и прорыдала сутки в подушку.

Через три дня в почтовом ящике она нашла письмо от Трубецкой. Сначала Рая хотела разорвать послание, но на конверте было написано: «Ради светлой памяти Настеньки, прочтите», и мать прочла. Записка оказалась не очень длинной. Элла сообщала, что она после похорон Насти начала искать ее похитителей.

Трубецкая обнаружила ниточку и потянула за нее. Но в азарте доморощенный детектив, очевидно, допустила оплошность. Преступник понял, что Элла подобралась слишком близко, и решил нейтрализовать слишком активную девушку. Он позвонил Рае и возвел на Эллу напраслину. Письмо заканчивалось фразой: «Понимаю, что вы мне не верите, но никакой моей вины в случившемся нет. Остается один способ доказать свою непричастность к убийству Настеньки. Перед смертью не лгут. Когда это письмо попадет к вам в руки, я уже буду мертва. Какой смысл мне врать перед тем, как прыгнуть вниз с подоконника? Мертвым все равно, что о них думают живые. Но я хочу, чтобы вы знали: я невиновна, настоящий преступник разгуливает на свободе. Я очень вас любила. Я хочу, чтобы Господь простил вам злые слова в мой адрес. Надеюсь, что эти проклятия никак не повлияют на вашу судьбу. Стану молиться за вас на небесах. Я найду там Настю и возьму ее под свое крыло».

Испуганная Раиса бросилась звонить Трубецкой. Трубку снял оперативник, Элла упала с шестого этажа, ей пришла в голову дикая мысль помыть накануне Нового года окна.

Смерть Эллы, как и кончина Насти, была признана несчастным случаем. Рая попала в больницу, а после выхода из клиники стала часто посещать могилу дочери.

Зинаида Семеновна примолкла, потом поинтересовалась:

– Ну и как вам эта история? Чистый Шекспир! Разве какой-нибудь экскурсовод подобное вам расскажет? Он пробежит мимо памятника Настеньки, потянет вас к Высоцкому.

А о нем давным-давно все известно. Я же могу много интересных историй поведать.

Я поежилась от порыва холодного ветра.

– Ужасная история. Она правдива?

Старуха вскинула подбородок, протянула мне полученные деньги.

– Оставьте себе, – попросила я, – вы их честно заработали, рассказав о Насте.

– Никто никогда не упрекал меня во лжи, – с достоинством сказала пенсионерка, – я летописец Ваганькова.