Фея с золотыми зубами

– Не знаю, подумала, что магазин близко.

– Немедленно возвращайся, – приказал Шумаков, – мы затащили шмотки, а еще приходил Тряпкин-Марчелло и позвал нас на ужин. Ты далеко?

Я вгляделась в темноту и ответила:

– В ста метрах от дома.

– Спускаюсь вниз, встречу тебя у подъезда, – сказал Юрасик, – дай честное слово, что больше не будешь гулять по ночам одна.

– Хорошо, милый, – заверила я, резко убыстряя шаг.

Конечно, некрасиво врать любимому человеку, но иногда ему не следует знать правду. Если Юрчик услышит, как я заказывала пиццу в Омске, он непременно расскажет об этом всем знакомым, и я надолго стану объектом шуток.

Да и Оболенская-Рыгалова советует женщинам никогда не сообщать супругам кое-какие сведения. «Узнает мужик истинную цену сумочки – быть беде. Лучше приуменьшить ее впятеро и жить спокойно!»

Утром, когда Юра убежал на работу, Зоя мне сказала:

– Я нашла Игната Игнатовича Игнатьева.

– Кого? – переспросила я, глотая кофе.

– Ты забыла? Игнат Варенкин, – удивилась Зоя.

– Умер в купе поезда от сердечного приступа, – кивнула я, – с ним вместе ехали старушка и двое молодых мужчин.

– Точно. Поскольку его смерть произошла во время поездки, делом занималась транспортная милиция. Никаких криминальных деталей в кончине Варенкина не обнаружилось, но соседей по купе допросили. Бабка высадилась в Бологом, она сошла в тот момент, когда Игнат еще был жив, и ничего интересного рассказать не могла. А двое попутчиков, которые стали свидетелями кончины Варенкина, говорили примерно одно и то же: Игнат сразу после отправки поезда лег спать, посреди ночи проснулся, попытался выпить воды и уронил на пол стакан.

Звук разбитого стекла разбудил соседей, они увидели, что третьему пассажиру плохо, побежали к проводнице, ну и так далее. И каково твое мнение по поводу произошедшего?

– А какое тут может быть мнение? – удивилась я. – Очень неприятно стать свидетелем смерти человека. Думаю, Игнатьев и второй парень на всю жизнь запомнили ту поездку.

– Поскольку их допрашивала милиция, в бумагах остались данные мужчин, – странно улыбаясь, продолжила Зоя, – знаешь, многие абсолютно искренне считают: если менты перестали заниматься делом, папка пропадает.

Ан нет, лежат бумажки на месте год, пять, десять, пятнадцать, двадцать. В архивах можно найти все необходимое о человеке, который состоял под следствием, допустим, в тысяча девятьсот двадцать пятом году.

– Так уж ничего не исчезает? – не поверила я.

– Теряют порой и дела, и вещдоки.