Штамповал гвоздики-винтики-скобы, а потом обрел денежки и такую активность развил! Фррр! Ракетой взлетел.
– Погоди, – обмерла я, – Ласкин Виктор Михайлович…
– Муж Елизаветы, – подтвердила Зоя, – накануне смерти он получил посылку с дохлой крысой, ста баксами и запиской про Варенкину.
– Офигеть, – прошептала я, – ты хочешь сказать…
– Витя Ласкин и аспирант Игнатьев, решив оказать помощь умирающему отцу Насти, обнаружили на его теле пояс с долларами и присвоили себе эти деньги, – отчеканила Зоя, – небось парни смекнули: честным путем советскому человеку столько не заработать, поделили найденное и договорились молчать.
Знаешь, что еще интересно?
– У тебя припрятан в шляпе очередной кролик? – встрепенулась я.
– Кролики закончились, – абсолютно серьезно ответила Зоя, – осталась мелочь, ну, вроде белых мышей.
– Мышей ловить непросто, – улыбнулась я.
– Игнатьев до поездки в Ленинград жил с родителями. Они простые кандидаты наук, имели обычную «двушку». Вдобавок Игнат привел в родное гнездо молодую жену.
Двум хозяйкам на одной кухне тесно, какие бы интеллигентные ни были свекровь с невесткой, у них нет-нет да возникнет причина для выяснения отношений. Ох, не зря Булгаков говорил про квартирный вопрос, он испортил много браков. А Игнатьеву повезло, спустя полгода после неприятного происшествия в купе, он прописался в симпатичной «трешке», которая принадлежала восьмидесятилетней вдове генерала Нине Пунькиной. Мать Игната вспомнила, что у нее есть двоюродная сестра Лена, а у той бабушка, чья племянница…
– Можешь остановиться.
В советские годы трудно было купить апартаменты, если у вас было больше семи квадратных метров на человека, можно было приобрести квартиру в ведомственном кооперативе. Даже в готовых домах квартиры либо обменивались, либо передавались членам кооператива по очереди. Но голь на выдумку хитра, люди научились обходить законы, находили владельца жилплощади и объявляли о своем с ним родстве. И председатель кооператива, и паспортистка, и сотрудник органов, которые занимались пропиской, – все понимали, что это обман, но каждый хотел получить свой кусок пирога.
В результате «племянник» регистрировался у «троюродной тети». Далее возможны варианты: либо «родственница» оставалась на месте и жила вместе с новыми жильцами, либо она съезжала на дачу, отправлялась в другой город, перебиралась на съемную квартиру. Иногда такой спектакль затевали внуки престарелой бабушки, они получали потом вырученные за проданную жилплощадь деньги.
