Фея с золотыми зубами

– Вроде вы говорили, что спали в одной постели? – удивилась я.

Марина Степановна с легким превосходством в голосе объяснила ситуацию.

Игнатьев не любил, когда кто-нибудь из членов семьи заходит в его кабинет. Дети с ранних лет знали: кроткий папа может рассердиться, если, вернувшись из института, обнаружит сына или дочь за своим письменным столом. Да родным и незачем было заходить в сакральный уголок. Библиотека художественных книг располагалась в холле и коридорах. Вот аспиранты могли часами сидеть у профессора, кое-кто задерживался до полуночи.

Если очередной ученик покидал квартиру поздно, Игнат Игнатович никогда не шел в супружескую опочивальню, он с Мариной Степановной не совпадал по биоритмам. Жена была ярко выраженным жаворонком, а муж совой. Марина укладывалась спать не позднее девяти вечера, а вставать предпочитала в районе пяти утра. В молодые годы Игнат не стеснялся будить Марину, а та никогда не принадлежала к породе жен, у которых постоянно болит голова. Но с течением времени сексуальный аппетит поутих, и в последние годы Игнатьевы стали ценить собственное спокойствие. Муж частенько ложился спать в маленькой спаленке. И, если уж совсем быть честной, он там практически обосновался!

Марина Степановна сделала паузу, но продолжила:

– Мы любили друг друга. Но возраст взял свое, понимаете?

Я кивнула, вдова обрадовалась.

– Я предложила Игнату: давай переоборудуем квартиру, сделаем полноценные раздельные спальни. Но муж ответил: «Не стоит. Ты любишь простор, свежий воздух, а мне спокойно в небольшом пространстве и комфортно от мысли, что сюда никто не войдет».

Еще мужу нравился вид из окна, смотрите.

Вдова быстрым движением распахнула шторы.

– Потрясающе! – не сдержалась я. – Почти вся Москва на ладони.

– Наш дом стоит на холме, – улыбнулась Марина Степановна, – очень удачно, внизу Москва-река, туда не втиснуть точечную застройку. У Игната было несколько квартир на примете, он мог купить огромную жилплощадь, но вошел сюда и влюбился в панораму из этого окна.

Я оперлась ладонями о подоконник, ощутила какую-то неровность, посмотрела на выкрашенную белой краской доску и спросила:

– Вы не делали евроремонт? Не меняли окна?

Марина Степановна, продолжая любоваться пейзажем, ответила:

– Игнат Игнатович на все просьбы детей о ремонте отвечал: «Мы не Европа по менталитету и климату. Не собираюсь бежать, задрав штаны, за глупой модой. От стеклопакетов в помещении слишком сухо, мебель коробится, портятся книги, картины.