Фея с золотыми зубами

Я все больше и больше убеждаюсь в том, что ребенок рождается уже сложившейся личностью. Можно научить его иностранным языкам, музыке, литературе, отдать в элитную школу, пристроить в университет, а затем на хорошую службу. В результате вы воспитаете человека, который, слушая песню «Как упоительны в России вечера», улыбнется на фразе «И вальсы Шуберта, и хруст французской булки». Французская булка и впрямь аппетитно хрустит, но Шуберт никогда не писал вальсов, автор перепутал его со Штраусом. Любовно взлелеянное вами чадо не ошибется в выборе вилки для мяса и для рыбы, не станет вытирать нос пятерней, будет знать, что Эдуард Мане и Клод Моне разные художники, Марсель Пруст и Болеслав Прус не родные братья, а литераторы, жившие в разных странах.

Маникюр, педикюр, чистые волосы, свежая одежда, хорошо начищенная обувь прилагаются. Но сможете ли вы привить отпрыску способность сострадать, любить, вообще испытывать сильные чувства? Или, например, такие качества, как благородство помыслов, честность? Кто будет скрываться под позолотой безупречного воспитания и отличного образования? Здесь уж как повезет. Знание стихов Пушкина, Есенина и Ахматовой не сделают из подлеца нравственного человека, а понимание полотен Дали или музыки Шнитке не помешало кое-кому бросить престарелых родителей безо всякой помощи.

Стефания только что наглядно подтвердила мои мрачные размышления. В ранней юности Миль открыто ненавидела Катю и выгнала ее из дома. Стефа выросла, научилась скрывать низменные порывы под флером воспитания, но суть-то осталась прежней! За мной она поторопилась, потому что, приняв гостью за журналистку, поняла, что я могу найти Катю и напомнить той о нищей «сестрице».

Мне надлежит сообщить Яркиной о глубочайших сожалениях Стефании и попросить прислать ей денег.

В подставке на торпеде запрыгал мобильный. Меня разыскивала Аня Неймас, заведующая отделом пиара и рекламы издательства «Элефант».

– Вилочка, солнышко, Олеся сказала, что ты сегодня приедешь за авторскими экземплярами книг? – зачастил в трубке ее голос.

Я вспомнила про цветок, купленный на рынке у деда, и подтвердила:

– Точно, уже двигаюсь в направлении офиса.

– Сделай одолжение, загляни сначала в мой кабинет, – попросила Анечка.

– Нет проблем, – ответила я и переключила рычаг скоростей.

Не успела я войти в небольшую комнатку, которую Неймас гордо именует кабинетом, как она с испугом спросила:

– Олесе, – ответила я, – говорят, фиалка скоро начнет цвести.