Фея с золотыми зубами

Вы, наверное, можете назвать адрес квартиры Яркиной, ну той, что сдавалась?

– Не тратьте зря время, там жильцы, – промямлила Стефа. – Катерина туда не приезжала.

– А как они ей деньги передают? – ухватилась я за последнюю ниточку.

Миль затеребила край рукава.

– Катя не вспоминала об оплате. Плату забирает моя мама, я из-за ребенка не могу работать, не хочу Ваняшу в сад отдавать.

– Значит, выгнали девушку и по-прежнему пользуетесь ее жилплощадью? – уточнила я.

Миль с такой силой вцепилась в пуговицу своей курточки, что оторвала ее.

– Я беру в долг. Увижу Катю и деньги верну. Ей сейчас они ни к чему, она богатая и… ну… понимаете, когда она расписалась с Ерофеевым, я получила документ, его привез курьер. Это была дарственная на квартиру. Яркина мне ее подарила, отдала навсегда.

– Отлично вы устроились.

Стефа подняла голову.

– Я не просто так побежала за вами. Да, я ругалась с Катей, но это были юношеские заморочки, я повзрослела, и мне стыдно. Давно хотела поехать к Катюше и сказать ей: «Прошу прощения и предлагаю дружбу».

– Богатому каждый норовит дружбу предложить, – не выдержала я, – слышали поговорку: «Полюби меня бедную, а с деньгами всякий полюбит»?

Стефа прижала руку к груди:

– Иногда у меня так щемит сердце, словно кто-то его сжимает и медленно, нехотя, отпускает.

Я не удержалась от совета:

– Сходите к кардиологу, описанный симптом похож на стенокардию, ее еще именуют «грудная жаба».

– Мерзко мне стало, когда то письмо от Кати прочитала, – не обращая внимания на мои слова, продолжала Стефа. – Я начала ее искать, всех подруг опросила, знакомых, в конце концов, выяснила: она работает официанткой в клубе «Рар». Заведение закрытое, меня туда не пустили, но я караулила у служебного входа и, когда на улицу около семи утра стали выходить танцовщицы, попросила позвать Катю. Одна из девок сказала: «Катя теперь жена олигарха, она здесь не появляется, если вдруг заглянет, расскажу, что ты ее ищешь».

– Как ты считаешь, Катерина жива? – перебила ее я.

– Откуда такая уверенность? – поразилась я.

Девушка замялась, ее глаза стали шнырять по сторонам, словно голодные крысы.

– Через несколько месяцев после ухода Кати мама нашла в почтовом ящике конверт. Всего-то сто долларов и писулька: «Мамулечка, пока больше прислать не могу».

– Катерина вам еще и помогала! – ахнула я.