Фея придёт под новый год

 — Сколько вы знакомы? Полгода? Год?

— Два года, — она закрыла глаза, откинувшись на подушку, и лицо у неё стало мечтательным. — Он мне сразу понравился. С первого взгляда. Он же такой красивый…

— Миловидный юноша, да, — согласилась я, присаживаясь на пуфик возле её кровати и наливая в чашку чай, который ещё не успел остыть.

— Когда он в первый раз пришёл в наш дом, мне показалось, что я спала, как заколдованная красавица из замка Роз, — Ванесса говорила, как рассказывала сказку, и я понимала, что для неё это и в самом деле было сказкой — нежной, романтичной сказкой влюблённой и очень одинокой девушки, — а он разбудил меня, как прекрасный принц…

— Поцелуем? — спросила я невинно, разрезая булочку и намазывая её сливочным маслом.

— Взглядом, — поправила меня Ванесса.

Она открыла глаза и села в постели.

— Один лишь взгляд — и во мне будто что-то зазвенело, — девушка машинально взяла чашку чая, которую я ей протянула, и сделала глоток, — будто весь наш унылый дом зазвенел, когда Этан появился… И он держался так скромно, с таким достоинством… А тётя сразу зафыркала и сказала, что всякие босяки сейчас считают себя великими учёными… Какая нелепость, верно?

— Совершенно точно, нелепость, — поддакнула я и протянула ей на блюдце булочку с маслом.

— Слышал, конечно, — усмехнулась Ванесса, вонзая зубки в воздушную булочку и с аппетитом начиная жевать. — Тётя нарочно сказала, чтобы его обидеть.

— И что он ответил? — продолжала я направлять разговор в русло воспоминаний о мастере Этане Берте.

На этот раз лицо Ванессы просияло гордостью.

— Он улыбнулся, — она допила чай и потянулась за второй булочкой, а я снова наполнила чашку и добавила в чай ложечку сливок и два кусочка сахара, — и сказал: «Но ведь наш Господь, сударыня, тоже ходил босой, а своими знаниями посрамил самых образованных мудрецов». Хорошо сказал, правда?

— Очень хорошо, — согласилась я.

Теперь Ванесса пошла красными пятнами. Я наблюдала, как она краснеет — мучительно, пряча глаза, но ничего больше не спрашивала, предоставив дочери хозяина самой решить — надо ли промолчать или проявить откровенность.

— На самом деле, — призналась, наконец, Ванесса, — это я его тогда поцеловала.